Капелица лежал, глядя в стену — хоть и темно, но Арехин видел и в темноте. А вот что видит Петр Леонидович, оставалось догадываться.
— Собственно, комфронта интересовался, действительно ли я считаю смерть Джолли Рэд делом естественным, не зависящим от злого умысла.
— И вы…
— Я ответил, что оснований думать иначе нет. Кстати, я осмотрел и коробку, и нетронутые конфеты, и обертку съеденной. Если коробку и вскрывали, то делали это весьма искусно.
— Не сомневаюсь.
— Мы попробовали четыре конфеты из верхнего и нижнего ряда. Никаких следов яда.
— Что значит — попробовали? Съели?
— Надкусили. Шучу. В эшелоне собака едет, славный кабыздох. Ему и дали.
— И не жалко было пса?
— Жалко. Но истина дороже. В свое оправдание скажу только, что был совершенно уверен — конфеты не отравлены. В общем, доставили собачке радость. Остальные скормим позже. Если красноармейцы не взбунтуются, мол, собаку сладостями пичкаем, а революционные бойцы в стороне стоят, слюнки глотают.
— Собака как индикатор соединений синильной кислоты, — пробормотал Капелица.
— Дешево, и всегда под рукой, — подхватил Арехин, — но допустим, что отравленной была все-таки конфета. Одна конфета из целой коробки.
— Это еще требуется доказать. Вдруг завтра песик возьмет, и…
— Я же говорю — допустим, — не дал сбить себя с толку Арехин. — Вопрос: кому она предназначалась.
— Джолли Рэд.
— Шанс, что она выберет из всех конфет единственную отравленную, невелик. Так не убивают.
— А как обычно убивают? — поддел Капелица.
— Просто и надежно. Я спросил у Михаила Николаевича, много ли у него коробок с конфетами. Оказалось, эта была единственной.
— Сейчас не время конфет.
— Согласен. Но ведь он, командарм, мог и сам съесть конфеты. В одиночку. Потихоньку, одна за одной — все. Коробка только с виду велика, а конфет в ней ровным счетом шестнадцать, восемь в верхнем ряду и восемь в нижнем. Тогда то, что отравлена единственная конфета, обретает смысл.
— Какой?
— Ну как же: командарм рано или поздно ест отравленную конфету, умирает, но, поскольку все остальные конфеты никакого яда не содержат, нет оснований подозревать отравление. Просто — сердечный приступ. Перенапряжение, следствие ранений и контузий, мало ли причин.
— А у мисс Джолли Рэд были ранения или контузии?
— У мисс Джолли Рэд могло быть больное сердце от рождения. Что мы знаем о Джолли Рэд? Что мы вообще знаем о тех, с кем делили трапезу? Вот о чем я думаю сейчас, вот что хочу я знать.
— Можно ведь взять и спросить.
— А я и спрашивал. Михаил Николаевич говорит…
— Вы и комфронта спрашивали?
— Его в первую очередь. Михаил Николаевич говорит, что едет для того, чтобы на месте решить, какие части наиболее подготовлены для переброски на западный фронт.