Выпила, и замерла, прислушиваясь к себе. Секунда, другая, третья. Понравилось? Или наоборот?
Внезапно Джолли Рэд наклонилась, а затем и вовсе легла грудью на стол, лицом в тарелку.
— Не умеет пить молодежь, — попытался исправить положение товарищ Финнеган.
Арехин вскочил, быстро обошел стол и, зайдя сзади, обхватил девушку, резко надавив на диафрагму. Вдруг подавилась, конфета не в то горло пошла?
Не помогло.
Тогда он вытащил Джолли Рэд из-за стола, уложил на пол, оглянулся. На диване — подушка-думка. Арехин сунул ее девушке под спину.
Товарищ Финнеган, сидевший рядом, посмотрел на Арехина и открыл было рот:
— Я не понимаю, что…
— Не дышит, — бросил Арехин, и начал делать искусственное дыхание. Метод Сильвестра в санитарном отряде знали все, тем более знал его и Арехин. Выучился за годы войны.
Он работал, остальные смотрели. Три минуты. Пять. Десять. Зрачки девушки оставались широкими, сердце не билось, дыхание не восстанавливалось.
Он поднялся, выпрямился.
Командарм переводил взгляд с лежавшей на полу Джолли Рэд на Арехина.
Арехин сказал то, что должен был сказать:
— Она умерла.
Командарм медленно кивнул.
Розенвальд дернул головой:
— Врача! Нужно позвать врача!
Командарм посмотрел на Арехина, потом сказал:
— Лекпома я позвать могу, но он не бог, мертвых не воскрешает.
— Она мертва?
— Вы же слышали.
— Но как? Почему? Она ведь… Мы все… — с английского Розенвальд перешел на русский, и это явно встревожило товарища Финнегана.
— Говорите по-английски, — приказал командарм.
— Я хочу сказать, что она — ведь мы же видели — она ведь была жива…
— Вне всякого сомнения, — согласился командарм.
— Как же случилось, что она умерла?
Командарм не ответил. Вновь посмотрел на Арехина. Но откликнулся Капелица.
— Запах горького миндаля. Она отравилась.
— Отравилась? — Финнеган не поверил.
— Цианид. Синильная кислота или цианистый калий.
— Но откуда? — Финнеган посмотрел на бутылку с ликером и побледнел. — Мы все сейчас… мы умрем?
— Нет, вряд ли. Если сразу не умерли, значит, будем жить, — сказал Капелица.
— Но мы пили ликер, — возразил Розенвальд. — Как… Как она…
— А почему именно ликер? — быстро спросил командарм, — откуда такая уверенность, что отрава в ликере?
— Так запах же, горьким миндалем пахнет именно ликер!
Командарм взял квадратную бутылку, понюхал, наполнил доверху рюмку, опять понюхал.
— Значит, за моим столом наливают отравленное вино? — и он сначала пригубил, а потом и допил до конца. — Если с одной рюмки не отравился, то уж с двух-то наверное должен, — и он сел.
Теперь все смотрели на командарма. Двойная доза — чего? Ликера или яда?