— Так и не спас? — спросил всё тот же Чемесов.
Тоха кивнул.
— Да. Так и не спас.
— Жалко, — проговорил юнит.
До сих пор молчавший Роман, наконец, подал голос:
— Я так понимаю, столь длинное вступление не для того, чтобы нас развлечь на ночь глядя? Тебя ведь что-то конкретно беспокоит? Сам же говорил.
Программер вздохнул:
— Даже не знаю, как сказать.
— Словами говорите, ваше благородие, — ободряюще улыбнулся Агафонов, хотя видно, что казак, в лёгком шоке, да и окружающие тоже, — а мы все вместе покумекаем. Верно братцы?
Присутствующие одобрительно загудели.
— Может, чё путное подскажем. Одна голова хорошо, а две лучше. А нас тут, вон сколько голов. Кроме этой, разумеется, — вахмистр снова отвесил лёгкий подзатыльник не в меру говорливому Чемесову.
Тоха покивал и продолжил.
— Всё, что я щас рассказал, это всё так, сказки. Теория, фантастика. Назовите как угодно. Но я-то — вот он. Здесь. В тысяча девятьсот семнадцатом. В первой мировой войне. Вы, как понимаю, её так ещё даже не называете. А теперь, что случилось со мной за двадцать с небольшим дней, что я здесь. Я склонен верить во вторую теорию, что время не даёт себя менять. Почему? Судите сами. Ром, помнишь, когда на нас напали диверсанты?
— Разумеется, — хмыкнул Голицыну. — Едва отбились.
— Я пристрелил «ганса», что меня душил.
Ромыч кивнул, Тоха развил тему дальше:
— После жутко испугался. Подумал, а вдруг он — мой предок. Много же всякой нечисти по Руси ходило, баб наших насиловали…
Снова вспомнилось распластанное тело Глаши. Отогнал видение и продолжил:
— Но смотрю, вроде живой, не исчез. Подошёл к зеркалу. Рожа вроде та же. Не изменился. А ведь мог бы запросто исчезнуть, вы бы меня и не вспомнили. Или рожа поменялась бы. Или, не дай Бог, в тёлку превратился бы.
От такой мысли передёрнуло. Это пострашней, чем всего-то исчезнуть из мироздания. Казаки хохотнули. Негромко. Ночь всё-таки, звуки далеко разносятся.
— В корову что ль? — удивлённо распахнул глаза урядник-донец.
— Да не, — Тоха отмахнулся, — в бабу в смысле.
— Да ну? — ещё больше округлил глаза казак.
Поручик лишь хмыкнул.
— Ага, — подтвердил программер, — и самое поганое, что если б я через секунду превратился в девчонку, вы бы даже этого не заметили. Или заметили, но быстро бы забыли.
— Чудеса, — прошептал Агафонов, сняв кубанку. — Но вы вроде бы не изменились.
— Надеюсь, что нет, — хмыкнул Тоха. — Но сегодня случилось то, что склонило меня к мысли, что время не даёт себя менять. Помните, как отбивались от «гансов»? От конницы и пехтуры?
Все закивали. Недавний бой помнят все. Столько товарищей потеряли.