— Фигасе! — непонятно выразился «гость» и протянул руку за огурцом. — У нас и хуже продают.
Воронцов смачно захрустел. Голицын тоже взял огурчик. Положил в рот. Огурчики удались на славу. Неужели в двадцать первом веке водка ещё хуже? Об этом и спросил Антона.
— А то. Такую дрянь, бывает, продают! Эта, — он кивнул на графин, — очень даже ничего.
Роман Васильевич хмыкнул. Если теперешняя у них считается ничего, что же тогда «такая дрянь»?
Официант принёс первое и второе. Антон набросился на еду. Голицын вздохнул.
— Антон, прости, что отвлекаю от процесса. Позволь дать совет.
— Ум… гм… млям… — закивал тот с набитым ртом.
— Не торопись. Ты же дворянин. Принимай пищу спокойно, с достоинством, — Роман Васильевич взял со стола белую салфетку, заправил за воротник, и не спеша, подпирая хлебом ложку, отпробовал рыбного супа.
Уха оказалась неплохой.
Антон поднял салфетку с колен и тоже запихнул за воротник гимнастёрки. Не торопясь, отправил полную ложку в рот. Несколько капель упали на салфетку.
— Чёрт!
— А ты неполную набирай, — посоветовал князь.
Воронцов кивнул.
Когда закончили с ухой, Голицын разлил ещё по полрюмочки.
— Рассказывай, — попросил Роман Васильевич, — что тебя гложет?
— С чего взял-то? — буркнул Антон и потянулся за рюмкой.
— Я же вижу. Но если не хочешь, не говори. Я не вправе настаивать.
Гость из будущего молча выпил, утёр ладонью губы и спросил:
— Почему не хочешь меня послушать?
— Ты о чём?
Воронцов подался вперёд.
— Бери своих, Дашу, предков, сестру и уезжайте из России. В октябре такое начнётся!
— Да тише ты! — прошипел поручик и покосился на группу гражданских с красными бантами.
Те заинтересованно посмотрели в их сторону.
— Рома, послушай меня! — зашептал Антон. — Эта война почти закончена. В октябре большевики захватят власть. Будет новая война, гражданская. Брат будет резать брата. Бери своих и валите, ну не знаю, в Европу, там, в Штаты.
Голицын взглянул в горящие глаза Воронцова и тихо проговорил:
— Это ты у нас птица вольная. А я — на службе.
Слова гостя из будущего зацепили Романа Васильевича. В России творится Бог знает что. Не совсем неправ Антон. Но он пришелец из далёкого двадцать первого века. А Голицын — русский офицер, присягнувший царю и Отечеству.
— Ром, я тэбе адын умный вэщ скажу, только ты не обыжайса, да? — почему-то с горским акцентом проговорил Воронцов. — Как говорил известный персонаж фильма. Хуже нет гражданской войны.
Роман Васильевич хмыкнул.
— Тоже мне Америку открыл!
— Они вон, — кивнул куда-то в сторону Антон, — ходят, орут: «Войне конец!», «Войне конец!» Какой, на хрен, конец⁈ Эта бойня ещё на четыре года, Ромыч. По всей стране такая хрень будет. Вот в чём трэш. Знаешь, я гражданскую войну к счастью не познал, но девяностые годы помню, хоть и пацаном был. В стране разгул бандитизма. Менты ничего сделать не могут. У них даже бензина не было на вызовы выезжать. Офицерам зарплату по полгода не выплачивали. К бате друг приезжал. Офицер. Вместе в Афгане воевали. Рассказывал. В чеченскую войну встречает полевого командира, бывшего однокашника. Учились в одном училище, в одном взводе. Потом встретились случайно в Афгане. Там друг отца спас ему жизнь, когда их разведгруппа напоролась на «духов».