Проиграв ещё два такта, перешёл к припеву.
«Мерси ма шер», «О, мон ами…»
«Адью, ма шер», «О, мон ами…»
Моё богатство — жизнь моя,
И ты возьми её, возьми!
Пусть впереди забвенья тьма —
Я без тебя сойду с ума…
«Пардоне-муа, пур мон амур, пардоне-муа…»
Сразу же без перехода продолжил:
Там, за чертой Уральских гор,
Всё, чем вы жили до сих пор,
Но вы смогли свой путь любовью озарить:
Рожать детей, хранить очаг,
Неслышно плакать по ночам,
И всё же Бога за судьбу благодарить!
Земные блага — жалкий дым!
Доступно только лишь святым,
Всё отдавая, ни о чём не сожалеть!
С такою дивною судьбой,
Какое чудо, Боже мой,
Что жили вы на этой горестной земле!
С такою дивною судьбой,
Какое чудо, Боже мой,
Что жили вы на этой горестной земле!
«Мерси ма шер», «О, мон ами…»
«Адью, ма шер», «О, мон ами…»
Моё богатство — жизнь моя,
И ты возьми её, возьми!
Пусть впереди забвенья тьма —
Я без тебя сойду с ума…
«Пардоне-муа, пур мон амур, пардоне-муа…»
Пусть впереди забвенья тьма —
Я без тебя сойду с ума…
«Пардоне-муа, нё пё па вивре сан туа…» (35)
35)Константин Фролов-Крымский . «Посвящение жёнам декабристов». Послушать в исполнении автора можно здесьhttp://www.avtorskimgolosom.ru/opus.php?part=authors&author=Frolov_2&type=songs&opus=Posvyashchenie_zhyonam
Тоха убрал руки с «клавы» и положил на колени. Повисла пауза.
— Великолепно! — выдохнула Настя, — никогда раньше не слышала. А кто автор?
Он пожал плечами.
— Не помню, если честно. Но написано в моё время. Стопудово.
— В каком смысле в «ваше » время?
Ёперный театр! Ну чё за дятел, а? Расслабился, блин!
— Настя, эм-м, — непривычно называть юную девушку по имени-отчеству, — Анастасия Васильевна, прошу простить за сленг. У меня после потери памяти всё в голове перемешалось.
Девушка задумалась, забавно сдвинув бровки.
— Ну, ладно. А как называется, помните?
— Точно не помню. Посвящается жёнам декабристов.
— А кто такие декабристы? — прошептала княжна.
— Разве не знаете⁈ — удивился Тоха. — Дворяне, что в позапрошлом веке, точнее в тысяча восемьсот двадцать пятом году, в декабре подняли восстание на Сенатской площади. У вас, тут, в Питере.
Настя как-то странно взглянула на него.
— Ну вот видите! Помните же! Только не в позапрошлом веке, а в прошлом. Антон Дмитриевич, мне кажется, вы что-то скрываете.
У него снова загорелись щёки. Косяк за косяком. Спрашивать, с чего взяла, глупо, но спросил. Девушка выдержала небольшую паузу.
— Вы что-то помните, что-то нет. Слова странные говорите…
Настя опустила глаза. Руки всё также на коленях.
— Анастасия Васильевна, — проворил попаданец. Княжна вновь посмотрела на него. От её взгляда Тоха реально теряет голову. — Вы правы. Но я многого не могу вам рассказать. Это просто… так необычно, невероятно. Извините. Давайте дождёмся Романа. Тогда всё и проясним. Окей?