— Ты чего? — пихнул его локтём в бок Ромыч.
— Это чё за СС? — Тоха обалдело смотрит в спину удаляющемуся подразделению.
— Ударники, — с уважением проговорил поручик.
— Кто?
Роман пояснил. Ударная рота или «рота смерти». Добровольцы. Их девиз «Смерть за Отечество!». Сейчас, когда вся армия практически разложена, они — единственные боеспособные части.
— А черепа зачем? — Тоха всё ещё заворожённо глядит в спину удаляющейся роте.
— Символ готовности умереть за Отечество, — грустно проговорил поручик.
Программер не понял, чего тот загрустнячил, и тихо сказал:
— Патриа о муэрте.
— Что это?
Попаданец взглянул на Романа.
— «Родина или смерть» по-испански. Девиз кубинской революции.
— И у вас тоже революции? Кошмар. Ладно, идём, — поручик зашагал дальше. — А что такое СС?
Тоха пояснил, что во время Второй мировой войны в немецкой армии были, вернее будут, такие отморозки. Прославились… прославятся жестокостью к мирному населению. Особенно к евреям, славянам и цыганам.
Показалось двухэтажное здание, похожее на Тохин постоялый двор. Над входом обшарпанная зелёная вывеска с белой надписью «Трактиръ».
Вошли внутрь. За столиками около двух десятков посетителей.
— Ты здесь впервые, нужно тебя представить. К тому же ты — знаменитость, — шепнул Голицын.
— На кой? — прошептал Тоха. — Давай просто сядем за наш столик, и всё.
Светиться не хочется. Не любит программер быть в центре внимания. Но вошедших уже заметили. Кто-то приветственно махнул князю.
— Господа, — зычно начал Голицын, — позвольте представить, — и указал на Тоху. — Мой давний друг, подпоручик граф Воронцов, Антон Дмитриевич. Недавно из германского плена. Прошу любить и жаловать.
Мелькнуло знакомое лицо. Серж. Подпоручик с трудной, кажется, немецкой фамилией, из его обозной роты. Серж, не поднимаясь со стула, быстро приложил два пальца к виску. Программер кивнул в ответ.
Офицеры по очереди подходят, представляются, жмут руку. Очень рады Тохиному благополучному возвращению.
Особенно колоритно выглядит за столиком посредине зала полковник-кавказец с густыми чёрными усами, в чёрной черкеске, как у казаков Агафонова. Подошёл и, крепко пожав руку, представился:
— Княз Геловани, Арчил Варламович. Командыр отделного ударного эскадрона. Рад знакомству.
Тут Тоха заметил на рукаве полковника нашитый череп с костями.
— И я рад, — программер запнулся, вспоминая титул, — ваше сиятельство.
— Прошу за наш столык, да. Угощаю.
Отказываться от приглашения неудобно. За столиком князя два поручика-грузина. По форме — из его эскадрона. Геловани тут же заказал вина для прибывших дорогих гостей.