— Что-о? — по спине будто пробежали ледяные мурашки.
Голицын перешёл на русский:
— Антон, она говорит, там у её ребёнка граната. Идём со мной, но будь начеку. Приготовь оружие.
И снова по-польски:
— Идёмте, пани.
Женщина повела их в дом. Роман Васильевич, следуя за полькой, расстегнул кобуру. Та вошла в сени, поручик за ней. На секунду зажмурил глаза и открыл. Пусть зрение привыкнет.
Вошли в комнату. На столе керосиновая лампа. На тумбочке у кровати, где под стёганым одеялом лежит девочка лет двенадцати с бледным, почти белым лицом, чадят три свечи в подсвечнике. В углу у стола, подтянув ноги к груди, сидит мальчишка лет восьми. Руки сжимают «лимонку». Лицо «восковое» от страха.
Следом, озираясь, вошёл Воронцов.
— Давно держит гранату? — тихо спросил Роман Васильевич хозяйку.
— Часа три, — всхлипнула та.
Плохо. У ребёнка уже руки свело. Голицын снял шашку и подал Воронцову.
— Подержи.
Тот принял оружие. Князь подошёл к мальчишке и медленно опустился перед ним на корточки. Осмотрел гранату. Наша. «Лимонка». Кончики пальцев ребёнка побелели. Ещё бы! С такой силой сжал! Ласково проговорил:
— Ничего не бойся. Я тебе помогу. Слышишь меня?
Мальчишка осторожно кивает. Голицын аккуратно протягивает руки и чуть сжимает охватывающие ребристый корпус «лимонки» ладошки, придавливая чуть выступающий предохранительный рычаг.
— Как тебя зовут?
— М… Марек, — хрипло шепчет мальчик.
— Хорошо, Марек, разожми правую руку.
— Не могу. Не разжимается.
Понятно дело — кисти свело.
— Пить хочешь?
— Да, очень.
— Принесите ему воды, — обратился князь к хозяйке, не отпуская рук мальчика.
Та быстро скрывается в соседней комнате, звенит посудой. Похоже, там кухня или столовая. Вскоре выскакивает с наполненной водой жестяной кружкой и присаживается рядом на корточки.
— Напоите ребёнка, я держу гранату.
Женщина подносит кружку к губам сына, мальчик с жадностью глотает воду. Хватка ребёнка чуть слабеет.
— Всё, хватит. Потерпи немножко, после напьёшься.
Мать отходит от сына и прислоняется к столу. В глазах тревога и мольба. Роман Васильевич аккуратно разжимает пальцы Марека, что лежат поверх другой кисти. Сильно сжал! Поручик возится минут пять, может больше. Удаётся! Отлично! Браво! Медленно убирает освобождённую руку ребёнка. А теперь самое сложное на бис. Удержать рычаг, что плотно охватывает мальчишка. Голицын поудобней придавливает пальцем кончик рычага и один за другим отжимает окаменевшие детские пальцы от гранаты. Есть! Берёт «лимонку» и помогает Мареку подняться. Тот сразу, едва не падая, бросается к матери. Женщина прижимает сына к себе, приседает на корточки и покрывает лицо мальчика поцелуями.