– Кто там?

– Роза… – Соджун не успел договорить. Роза оказалась рядом с ним, вцепилась в рукав его куртки, как будто он мог исчезнуть.

– Я знала, я знала, что ты придешь.

Девушка потянула его в комнату и разрыдалась. Худенькие плечи тряслись от плача, запрокинув лицо, она безотрывно смотрела на него.

– Успокойся, все хорошо. Извини, что не смог предупредить.

– Он сказал, что ты – вор. Это неправда?

– Неправда.

Так и стояли: держались друг за друга, как будто боялись потеряться, как будто находились в глубокой темноте и оба были незрячими. Секунду спустя девичьи ладони робко дотронулись до его лица, погладили, как ребенка, и замкнулись на шее Соджуна.

В каком-то бессознательном состоянии снял с нее домашний халат и остановился, не зная, что делать дальше. Роза передернула плечиками, бретельки сползли вниз, обнажая гладкую шею и грудь, острые бугорки с беззащитными розовыми сосками. Не отрывая от нее глаз, он стал снимать свою одежду, на минуту подумав, что она провоняла в тюрьме; остался в трусах, которые сестры называли семейными.

Руки. Руки сами двигались так, словно давно уже знали нужные движения: скользнули по ее груди, дотронулись до живота и медленно потянули вниз тонкие полоски материи. Она оказалась на спине и подалась к нему. Время остановилось. Тело его снова и снова приподнималось над ней. Соджун боялся, что это блаженство закончится. Куда он денет потом себя? Взмыленного, потного, со страстным желанием раствориться в Розе. Девичий крик эхом растекся по его груди, и время остановилось.

То, что произошло между ними, стало главным в его днях. Соджун каждую минуту вспоминал темноту комнаты, железные пружины узкой кровати, белую грудь с беззащитными сосками, треугольник курчавых волос, горячую влагу, принявшую его. Мальчишки много разговаривали об этом и делали неприличные жесты руками, смеялись грубо над девчонками: «Шалава, подстилка, шлюха!» Они легко выплевывали ругательства, не задумываясь над их значением. Действия мальчика с девочкой были самой интересной темой для пацанов: «Мальчик с девочкой в траве что-то делали на “Е”. Что они там делали? Точно не ели землянику!»

Однажды он услышал, как подвыпившие мужчины обсуждали женщин и громко хохотали:

– Эй, а твоя жена довольна тобой?

– Как ты думаешь? Улыбается, ласточкой летит, чай заваривает и двумя руками еду подает.

– Значит, осталась сытой по горло.

– Да, достал почти до горла.

Соджун возмущался грязной болтовней, не понимая, над чем они хохочут.

Сейчас он уже повзрослел. Почти девятнадцать. По узбекскому законодательству они могли пожениться еще год назад.