В комнате на одной циновке спали вповалку пятеро детей и дед с бабушкой. Бабушка просыпалась в пять часов утра и открывала глаза вместе со ртом: ворчала и ругалась, бубнила о чем-то, гремела кочергой, звенела кастрюльками, собирала завтрак. Не забалуешь. Хорошо, что Соджун хоть в школе мог душу отвести. Он придумывал разные забавы. Чаще всего смеялись над девочками, толкали их или дергали за косы. Когда у девчонок начали выпирать бугорки под платьем, мальчишки на спор принялись толкать их в грудь и смотрели, как ведут себя те одноклассницы, которые ходили в бюстиках, где прятали свои прыщи.
Соджун усаживался за последнюю парту. Иногда даже спать ложился на уроках, учителя не обращали на него никакого внимания. Даже радовались, когда хулиган отсутствовал. Родители кричали поочередно, чтобы он делал уроки, а он делал ноги, пропадал и не показывался на глаза взрослым. Ему нравилось быть всемогущим, чтобы пацаны заглядывали ему в рот. Махорку хотите? Пожалуйста. Запчасти от велосипеда? Конечно. Мопед сломался? Тоже помогу. Тащил из дома все, что попадало ему под руку. Нравилось быть в центре внимания. Угождал и хотел, чтобы с ним считались взрослые пацаны, а не малявки.
С тех пор прошло так много лет, наполненных разными событиями, что он казался себе стариком, мудрым и всезнающим. Даже гороскоп не надо раскладывать: звезды повернулись другой стороной, лицом к удаче. Соджуну мерещились картины будущего. Он работает, Роза ведет домашнее хозяйство, а мать его возится с внуками. И если у него родится сын, он будет с ним дружить. Не должны дети бояться родителей и оглядываться на дурацкие обычаи: подай чашку старшим двумя руками, молчи при отце, не смейся, встань, когда заходят в дом взрослые, встань, когда они уходят. Дурдом. По корейской иерархии дети находились на самой последней ступени. Своего сына он поставит на верхнюю.
Соджун смотрел на Розу. Опустив голову, девушка плакала и глядела вниз – туда, где оборвалась жизнь родителей. Он не находил слов для сочувствия. Молчал. Когда Роза вскинула на него мокрые глаза, юноша обнял ее и вытер ей слезы. Никогда, никогда не позволит Розе плакать, будет оберегать от несчастий. Жизнь его отныне навеки связана с этой хрупкой девушкой. Ему так хотелось, чтобы ее печальный взгляд светился радостью. Обо всем этом Соджун думал про себя, не смея произнести вслух обещания. Да и что говорить впустую, она ему верила и без слов.
В город они вернулись с тем же водителем, он им даже улыбнулся. Им в тот день повезло. Они оказались одни в комнате. Как слепые, гладили друг друга, подгоняемые страстью. Страх первого опыта остался позади. Роза обвила его спину нежными руками и стонала, как будто делала это тысячу раз. Соджун растворялся в ней, касался и отрывался, парил высоко, так высоко, что почти терял сознание. Прижимались неистово телами, вдыхали запах страсти, утоленной и успокоившейся. Им хотелось бесконечно чувствовать друг друга. Ладонь юноши гладила изгибы любимого тела, ладонь девушки скользила по груди возлюбленного.