– Вы между собой говорите по-русски? – удивилась Лин. – Бельгийские корейцы разговаривают на русском языке!

Несмотря на смешение языков и обычаев, ей показалось, что она вернулась в родной дом у Желтого моря. Мама так же хлопотала, когда приезжали родственники, знакомые и подруги Лин.

* * *

Радость молодежи била в глаза и заставляла хозяев Большого дома любоваться внуками: красивыми, выточенными из здорового питания и свободного духа; совершенно иными, чем старшее поколение послевоенного времени, низкорослое и тщедушное, стеснявшееся своей внешности.

Время за столом пролетело быстро. Пришел момент расставания. Стайка гостей высыпала во двор, договаривая последние пожелания. Первыми уехали Тим и Виктория, и все махали вслед их машине. Дедушка, как полицейский на посту, следил за соблюдением правил дорожного движения и усердно жестикулировал отъезжающим.

Позднее, когда ворота захлопнулись за последней машиной, дедушка вернулся на кухню и налил себе виски. Лин встала, но он мягко остановил ее жестом:

– Можно без церемоний.

Она снова села, а потом, развернув лист бумаги, аккуратно вывела иероглиф и обратилась к Марии:

– Может, вы помните кого-то из старших, глав вашего рода?

– Дедушку, – ответила хозяйка. Она прищурилась, словно пыталась разглядеть сквозь время того, о ком говорила. И голос ее зазвучал особенным теплом: – Корейского имени не знаю, к нему обращались «сэнсей». Он был учителем. Бабушкиного имени тоже не знаю, просто амя. Мама Оксун – Ольга, папа Дюнгир – Алексей. Четверо взрослых и пятеро детей.

– Расскажите, где жила ваша семья в разные годы.

– Не знаю ничего, кроме того, что они перебежали границу через реку Туманган. Амя вспоминала, как ночью шли по льду. Как-то она сказала мне, что мой папа на самом деле родился в Корее, хоть свидетельство о рождении получили в Посьетском районе Приморского края. После депортации корейцы боялись говорить о том страшном времени. Мы, дети, не задавались этими вопросами, жили себе и жили. Существование в тяжелых условиях казалось обычным явлением: другой жизни мы не знали. Только сейчас хочется понять, что происходило на самом деле и почему нашей семье выпало столько страданий. Если верить семейным преданиям, мы являлись потомками древнего уважаемого рода, но почему несчастья преследуют нас? Как разорвать проклятый круг? Наверное, моему деду – Сэнсею – приходили в голову эти вопросы, но он не смог найти ответы. Возможно, беды посыпались оттого, что наши предки оставили землю отцов? Дед потерял работу, потому что японские захватчики запретили изучать корейский язык. По этой причине они и сбежали в СССР, где селились в таежных поселках, вырубали деревья и отвоевывали землю у тайги, сажали овощи и неплохо жили. Советское правительство поначалу относилось к трудолюбивым переселенцам доброжелательно.