Прошла неделя, за ней другая. Соджун выбрался в город и, подсчитав деньги, отправил короткую телеграмму мастеру: «Задерживаюсь семейные дела». Там же на почте написал письмо Розе, объяснил, что вернется через месяц, потому что заболела мать.

* * *

С того времени, как он приехал на поле, уже прошло несколько недель, но ничего не изменилось. Мать держалась за сердце, но всякий раз отмахивалась от его предложения поехать в сельскую поликлинику: «Пройдет!» Соджун волновался, представляя, как Роза бродит одна по комнате и перечитывает его письмо. Боялся, что она может подумать о нем плохое. Но выхода из создавшегося положения не видел. В июне началась первая прополка, и ему пришлось опять задержаться, потому что мать не справилась бы без него.

В середине месяца, когда разделались с прополкой, он собрался вернуться в училище на практику. Сообщил об этом матери и сестре, которая опять приехала «на помощь». Обе молчали. Вдруг Мария закричала, словно ее ужалила оса:

– Езжай, тебе же плевать на родную мать!

– У меня практика начинается, иначе диплом не выдадут.

– Господи, академик нашелся. Кому твой диплом ГПТУ нужен? Лучше правду скажи.

– Какую правду вы ждете?

Он вышел на улицу. Присел под навесом. И вдруг до него донеслись слова сестры:

– Походите еще в больных. Он верит, что вам плохо.

– Отпустить бы его надо.

– Куда отпустить? К девке этой?

Степь качнулась под ногами Соджуна: самые близкие люди обманули его. От ярости ему нечем стало дышать; сердце колотилось с такой силой, словно хотело взорвать грудную клетку. Медленными шагами вернулся в землянку. Посмотрел на мать долгим взглядом и ничего не сказал. Переоделся. Собрал свои вещи и попрощался с ней, не взглянув в сторону сестры.

Рано утром поезд прибыл в Коканд. Соджун бежал к Розе. Сделав последний рывок, остановился на крыльце, рванул на себя дверь общежития и помчался по коридору. Комната Розы. На стук никто не ответил. «Как она может быть дома? – удивился он своей глупости. – Ведь рабочий день». Кинулся к швейной фабрике. Остановился у проходной и позвонил бригадиру. Никто ничего не знал о ней. Соджун метался от неизвестности. Обзвонил больницы, морги. Отчаявшись, поехал в то место, куда они приезжали с Розой. Бетонные балки, покрытые сероватой пылью, тоже молчали. Посмотрел вниз, пустота тянула его к себе. Ему хотелось шагнуть в эту пустоту и оборвать свою горькую историю. В последний момент перед глазами возникло лицо матери. Что станет с ней?

То состояние, в котором Соджун очутился после смерти отца, вернулось вновь. Неокрепшая душа его плавала в сумбурных снах со стонами Розы, с ее нежным телом. Он тянул руки к ней и просыпался. Что делать? Зачем послушался мать и сестру? Как они могли его обмануть? Никогда не простит им такого вероломства. Где Роза? Лишь бы ничего страшного не случилось с ней! Перед глазами опять появилась любимая. Она особенно похорошела перед его отъездом. Стала женственной, формы тела округлились. Высокая грудь, чуть располневшие бедра и таинственный, глубокий взгляд. Даже походка изменилась. О чем она хотела сказать ему в последний вечер? Бедная Роза, что случилось с ней?