А соседи, родители Соджуна, до неприличия громко разговаривали, смеялись, ругались. Покупали книги, игрушки детям, даже пупсиков резиновых. Неправильные родители, но Филя завидовал другу.

– Куда же делся Соджун? Сука, опять издевается, черт! – Филя бормотал, вспоминая обиды, нанесенные дружком. Всегда победитель.

Как-то весной они ходили с классом в поход на Сырдарью. Близко подошли к краю, который вдруг начал обваливаться. Филе удалось зацепиться за кустарник.

– Не шевелись! – закричал ему друг, медленно подползая к самому обрыву. Ладонь Фили вспотела. Еще немного, и оба свалились бы вниз, в бурлящую реку. Им повезло. Они выбрались на устойчивую почву и приходили в себя от страха.

– Когда человеку суждено умереть, он умирает. И дружок ни при чем. Время твое не пришло, и его тоже, – рассудил отец Фили, услышав о произошедшем.

– Время не пришло, – повторил Филя и повернулся в обратную сторону. Надо выбраться из этого места.

* * *

Соджун легко оторвался от поручней и взмыл ввысь. Он не чувствовал свое тело, невесомое и воздушное. Летел и улыбался: навстречу ему, раскрыв объятия, приближалась Роза, красивая и лучезарная. С лица исчезла прежняя печаль.

– Не уходи, – протянул к ней руки, пытаясь удержать любимую девушку.

– Не могу, у нас разные дороги. Прощай.

Едва коснувшись его ладони, она пропала. И вместо любимой появилась другая, с пушистыми хвостами, толкавшая его под огромные колеса поезда. Все слилось в сознании Соджуна: запах машинного масла, стальные рельсы, горячий воздух и дикий хохот другой, оборвавшийся в ту минуту, когда неведомая сила подняла его и вышвырнула на шпалы.

Костлявые руки сжимали плечи Соджуна с такой мощью, что он закричал. Закричал и увидел, как врассыпную брызнули от него скелеты, укрытые почти истлевшими лохмотьями. Тот, что сжимал плечи Соджуна, не убежал, как остальные. Увидев, что опасность миновала, поковылял в сторону, еле переставляя ноги в хламиде, похожей на посон. Исчезло яркое небо, мелькнула перед глазами юбка колоколом. Тело пронзила невыносимая боль. Он заплакал.

– Вроде бы пришел в себя.

– Да, пытается что-то сказать. Зовет какую-то Розу.

– Слава Аллаху, молодой совсем, жить должен.

Соджун открыл глаза. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Пустые кровати, аккуратно заправленные серыми суконными одеялами, низенькие тумбочки, запах лекарств.

Больница. Как он сюда попал? Сдерживая рвоту, пытался вспомнить, что с ним случилось. Почему так больно? Увидел, что левая рука перевязана. Из слоя бинтов торчал большой палец. Пошевелил им. Попытался сделать то же самое с остальными. Не понял. Куда делись остальные? Здоровой рукой Соджун захотел сорвать повязку, но тугой узел не поддавался. Он наклонился вперед и зубами вцепился в бинты. Вошедшая в палату медсестра ахнула и подбежала к нему: