Еще один щелчок, и багажник открылся. Волосатые руки схватили скрюченного Алекса и вытащили из заключения. Через секунду двигатель взревел, и машина на полной скорости развернулась и умчалась в обратном направлении. Наступила полная тишина, словно ничего не происходило. Алекс стал судорожно глотать воздух, дышать и выдыхать. Его бросили одного? Не успел он прийти в себя, как опять послышался шум двигателя. Ужас! Похитители возвращаются назад. Они передумали отпускать его. Алекс метнулся вперед, потом свернул на обочину и запетлял, как заяц. Прыжок, и он провалился в пустоту.

* * *

Он не догадывался, сколько времени прошло, но когда открыл глаза, то увидел темное небо с тусклыми звездами. Чей-то хриплый голос произносил одни и те же слова, завывал и опять повторял все по новой. Видимо, галлюцинации начались от голода и обезвоживания организма, от страха и шока. Ему слышался голос мамы. И он потянулся к знакомому звуку, как в пустыне умирающие от жажды тянутся к воде. Холодной, чистой родниковой, которой на самом деле нет. С трудом разлепил веки, чтобы увидеть ее, самую родную и близкую. Застонал и еле-еле повернул голову в сторону голоса. В свете фар, скальпелем разрезавших темноту, стояла на коленях мама и покачивалась из стороны в сторону с воем:

– Сынок, очнись! Не уходи от меня! Что же делать?

Он опять застонал и попытался приподняться. Раздался дикий вопль. Мама закричала и нагнулась к нему. Лихорадочно ощупывала его и одновременно целовала то в нос, то в лоб, то в глаза.

* * *

Прошла неделя. В больничной палате рядом с ним находилась мать. Потрясенная случившимися событиями, не могла прийти в себя и оставить Алекса ни на минуту. Кормила с ложечки и водила в туалет, потому что у него кружилась голова. Мельком сказала ему, что он валялся в глубоком овраге. Врачи поставили диагноз «сотрясение мозга средней тяжести», сказали, что могло быть гораздо хуже, и выписали домой. Мать запретила кому-либо рассказывать о случившемся и вела себя очень странно: не крутилась перед зеркалом, не выносила из спальни пакеты с пустыми бутылками из-под вина, часто звонила бабушке и домой возвращалась раньше обычного.

– Примеряй, – бросила ему в один из вечеров пакет с одеждой.

– Куда так много, я просил джинсы и худи.

– Менять будешь. Чемодан принеси из подвала.

Он ничего не понял. Обычно новые вещи мать развешивала на плечики. Почему в чемодан?

Следующее утро было странным.

– Просыпайся, соня! – разбудила его мама, откидывая в сторону одеяло.

– Рано еще.

– Ехать надо, опаздываем.

– Мам, что за шутки? Куда ехать в семь утра?