По правилам приглашенные, если они являлись родственниками, приходили на торжество до обеда. Остальные гости могли поздравить именинника в любое время: двери оставались открытыми до наступления следующего дня.

За день до торжества на помощь, по принятому обычаю, пришли односельчане. Во дворе уже суетилась хозяйка. В длинной сатиновой юбке черного цвета, в телогрейке, из-под которой выглядывала теплая кофта, приветливо улыбалась помощникам. Выпрямлялась на несколько минут, держась за спину и оглядывая деревянные решетки на дне котла, а затем исчезала в облаке густого пара.

В это время из сарая показалась сноха. Осторожно перешагнула высокий порог, обхватив руками огромный таз с замоченным на ночь рисом. Женщины кинулись ей на помощь и, смеясь, дотащили его до печки. Старуха неодобрительно посмотрела на развеселившихся и начала работать. Крючковатые пальцы, сложенные лодочкой, брали горстями разбухшие зерна риса и бережно рассыпали их на дно котла, застеленного полотняной тканью. Пар охватил первый слой. Немного подождав, пальцы старухи опять пошли по кругу, стараясь ровно рассыпать разбухшие зерна и формируя новый слой. Размеренное движение вдруг прервалось. Рассыпанные кольцом зернышки риса не слушались ее, шаловливо носились в воздухе, окутанном паром. Страх охватил старуху. Рис не пропарится, чальток[17] не получится.

– Не бывать тому! – возмутилась старуха, схватила деревянную крышку, сколоченную хозяином дома, и резким движением опустила на котел. Прислушалась, вроде бы зерна риса успокоились, перестали водить хоровод. – То-то, – пригрозила она и, подождав немного, продолжила свое дело. Закончив, проворно укутала рис полотняной тряпкой, а затем плотно закрыла котел той же самой деревянной крышкой.

Понаблюдав за ней, помощницы заходили в дом, усаживались на гудури[18] и начинали работать. Ножи стучали по разделочной доске, нарезая свежие овощи, красный перец и очищенный чеснок. Стук становился тише, когда женщины принимались обсуждать поселковые новости и вспоминать разные случаи.

Первая фраза каждой истории, произнесенная с особой интонацией, настораживала их и заставляла ахать.

– Гичада![19]

– Вчера к нам постучался старый узбек, что-то болтал, я испугалась. Вдруг он затеял недоброе. Помните, что случилось с девочкой на кукурузном поле? Во весь голос закричала и стала звать мужа, которого и дома не было.

– А я вчера видела сон. С гор хлынула вода и залила наш поселок. Проснулась от страха.

– Так это хороший сон, вода мутная была?

– А к нам в окно залетела маленькая птичка. Надо ждать весть. Волнуюсь.