Там, где прежде был их дом, ребята не сдерживали чувства и беззаботно хохотали, дурачились, с толпой друзей ходили по улицам, покупали уличную еду и ели столько, сколько им хотелось.

В новой школе в среду, один раз в месяц, ученикам привозили кебаб из турецкого заведения «Али Баба». Раз в полгода, наверное, чтобы никого не дискриминировать, в школьном ресторане устраивали дни итальянской кухни со спагетти и пиццей.

Алекс однажды начинил бутерброд огненной кимчхи и принес в школу на обед. Развернул фольгу в столовой и наблюдал, как ученики разбежались по сторонам от непривычного запаха чеснока. Иван разозлился:

– Ты идиот? Зачем притащил в школу кимчхи?

– А ничего, что кимчхи входит в список нематериальных ценностей и находится под защитой ЮНЕСКО? – Алекс наслаждался произведенным эффектом и решил пользоваться любимым блюдом как средством массового поражения.

В обычные дни мальчики во время большой перемены, длившейся почти сорок минут, подпирали школьные стены или обходили территорию; делали вид, что им весело вдвоем. Кстати, в укромных местах натыкались на курильщиков из числа одноклассников, в том числе и девочек. Иван не курил, он задыхался от табачного дыма, а Алекс боялся рекламы на пачках с сигаретами: больные зажимали рты носовыми платками, испачканными кровью. Поэтому их фамилии в списках нарушителей не числились.

* * *

Как-то раз Алексу особенно захотелось уйти с уроков, погулять по магазинам или просто посидеть в кафе. Но даже птица не смогла бы вылететь со школьной территории без разрешения. Поэтому он решился на другое. Зашел в секретариат с измученным лицом и, держась за голову, еле выговорил, что болен. Отпустили так легко, что он летел домой, как вольный ветер, крутил педали и орал во все горло, но на повороте к дому резко затормозил, не успев принять больной вид. Бабушка Мария ждала его: ей уже сообщили, что Алекс заболел. За свой необдуманный поступок ему пришлось жестоко поплатиться. Бабушка обошла вместе с ним кабинеты специалистов, к которым его направил домашний врач. И что?

– Здоров, – сказали после снимка МРТ.

– Все нормально, – успокоил их окулист.

– Пятна в глазу опасны?

– Абсолютно нет. Отметины природы.

– Я меченый?

– Меченый, меченый, – грозно произнесла бабушка.

Хитрая, все входы и выходы оккупировала.

Алекс не знал, куда деваться от тоски. Новая стерильная жизнь душила его, перекрывая доступ свежему воздуху. Вечерами мысленно переносился в дом, откуда ему пришлось срочно уехать. Круглые щеки впали, он перестал смеяться и дурачиться. В похожем бессознательном состоянии он уже бывал. Это случилось, когда мальчик потерял отца. Нет, отец не умер, не попал под машину, не разбился на самолете. Просто исчез. Испарился. Растаял бесследно.