– Спать пора, а ты уроки решил делать? – изумленно всплеснула руками амя.

– Почитаю немного.

– Видел, что творится у бедных соседей? Бессовестные люди, подожгли сено. Хоть бы огонь на дом не перекинулся. С огнем шутки плохи: он пощады не знает, все сжигает на своем пути. Помнишь, как ты пытался зажечь фитиль? Никогда больше не бери спички в руки. Понял? – Она подозрительно смотрела на него.

Уже поздно вечером Соджун подслушал разговоры старших. Пожарные потушили огонь. Никто не смог определить, что случилось. Сено сгорело дотла. Хозяйка плакала, что скотину придется зарезать или продать. Кормить животных больше нечем. Как и ребятишек, которые останутся без молока.

Соджун долго не мог заснуть. Он крутился и потел от ужаса, представляя голодных коров и плачущих ребятишек. Еще страшнее стало, когда вообразил, как горели бы коровы, мычали и не могли выбраться из пламени. В его снах в эту ночь они летали, смотрели на него и жалобно тянули свое «му-у-у».

Вскоре разговоры о пожаре затихли. Земля почернела в том месте, где сено сгорело дотла. Мальчик отворачивался, чтобы не видеть следы своих игр, но перед глазами опять мелькали люди с ведрами и узбечка, хозяйка дома, которая кричала и тянула руки к пламени. Соджуна поразило лицо хозяина дома, сидевшего в стороне с отрешенным видом, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. И это равнодушное лицо, абсолютно спокойное, было страшнее пожара.

Соджун остыл к прежним бессмысленным развлечениям. Чаще всего прятался в тени деревьев, читал книгу. Теперь уже Филя вызывал его: свистел за забором или слонялся под окнами. Ему нравился велосипед друга, стоявший на веранде. Руль, колеса, сиденье, подогнанное под рост велосипедиста, вызывали у него зависть. Просил родителей купить, а в ответ слышал, что надо полезным делом заниматься, а не педали крутить. И начиналось: «Это соседи позволяют детям заниматься чем попало, балуют непомерно: то книги им покупают, то кино разрешают смотреть; лучше бы на поле приучили их работать. Разбалованный Соджун ни к чему не пригоден, курит, ворует у деда табак, даже продукты из дома таскает. Держись подальше от него. Старик тоже странный, хочет внука научить корейскому языку. Учитель, а не понимает, что учить надо русский».

Но Филя, не слушая родительских наставлений, шел к знакомому дому и пытался выманить друга на улицу, чтобы выпросить велосипед:

– Ты жадина-говядина! Пацанам расскажу, что жалеешь свой драный велик.

– Я – жадина? Жиртрест, мозги у тебя жиром затекли, забыл, сколько раз в день канючишь, клянчишь и клянчишь? Жмот – ты, а не я, даже табак не можешь у отца стырить.