Теплые душистые ладошки закрыли сзади глаза. Даша любила так шутить, когда они были маленькими. Но Дашины руки Кирилл целовать не стал бы.

Бункер… Даша… Все это осталось бесконечно далеко, в прошлой жизни. В которой он даже не догадывался, какое это удовольствие — схватить в объятия девушку и целовать.

Потом они с Алиной, взявшись за руки, бежали по улице. Алина, надевшая защитный плащ, оказалась в нем ужасно неловкой, Кирилл сжимал ее руку и с трудом сдерживал шаг.

Теорию того, что происходило дома у Алины, благодаря общению с адаптами, успел изучить досконально. Применить знания на практике оказалось несложно, Алина, похоже, и не заметила, насколько неопытный партнер ей достался.

А после всего они лежали в узковатой для двоих, но уютной и душистой кровати. Чувствовать обнаженным телом чистое белье и мягкую постель, поглаживая устроившуюся на плече Алину, оказалось отдельным удовольствием. Кирилл задремывал, просыпался, не сразу вспоминал, где он и что с ним, а вспомнив, не сразу верил. Но посапывающая рядом Алина ясно давала понять, что вокруг — не сон.

Кирилл снова обнимал ее, гладил, с наслаждением чувствовал, как выгибается под ласками девичье тело. Слышал жаркий шепот: «Отстань, неуемный», но было ясно, что говорится это вовсе не для того, чтобы он отстал.

Окончательно проснулся от стука в дверь.

Помня о предупреждении Джека — «Два раза будить не буду!» — спал чутко и мгновенно открыл глаза. Осторожно выпростал руку из-под Алининой головы.

Хозяйка комнаты проснулась, когда Кирилл уже оделся.

— Уходишь?

— Да. Пора.

— А еще придешь? — Сонливость из Алининых интонаций исчезла. Девушка села на кровати.

«Жив буду — приду», — следовало, согласно Джеку, ответить на этот вопрос, но так откровенно пижонить Кирилл постеснялся.

— Не знаю.

Глаза Алины погрустнели. Она сидела на постели, подтянув колени к животу. Девушку полностью укрывало одеяло, и над коленями торчала только беловолосая голова. Просто взять и выйти за дверь показалось Кириллу нечестным. Что бы такое придумать… чтобы первую в жизни девушку порадовать.

Кирилл вытащил из рюкзака блокнот. Вырвал густо исчерканный листок — черновик, ничего ценного в себе не содержащий и для новых записей уже категорически не годный — и быстро сложил из него журавлика. Этому умению давным-давно, в прошлой жизни, «малыша» научил Сергей Евгеньевич. Посадил журавлика Алине на колени.

— Это тебе… на память.

— Ой… — Алина, настороженно следившая за его действиями, заулыбалась.

Глаза ее засветились удовольствием, и Кирилл понял, что теперь может уйти.