— Цыц, — одернул Рэд.
А Борис, похоже, Джека не услышал. По мере того как Кирилл отбарабанивал названия, лицо старика менялось. Дрогнули морщины у рта. Выцветше-серые глаза странно блеснули. Он осторожно тронул Кирилла за руку — как будто хотел убедиться, что от прикосновения тот не растает в воздухе. Попытался что-то сказать, но закашлялся. Отвернулся, вытаскивая из кармана платок.
Кирилл сбился и замолчал. Услышал все-таки…
— Извините, пожалуйста. — Краем глаза он заметил, что Рэд показывает Джеку кулак. — Вы на него не обращайте внимания! Он у нас всегда такой.
— Придурок, — добавил Рэд, — с навозной кучи навернулся! Не сердись, дядя.
Борис не отвечал. Он, отвернувшись, вытирал лицо платком.
— А хотите, я условия возникновения электромагнитного поля перечислю? — упавшим голосом пробормотал в согбенную спину Кирилл. — Или доказательство теоремы Ферма приведу — полное, со всеми выкладками?
— Спасибо, не стоит. — Борис снова закашлялся.
У Кирилла упало сердце. Ну все, сейчас точно выставит.
Заметил убийственный взгляд Рэда. И то, как нахохлился Джек.
— Не стоит, — снова поворачиваясь к нему, повторил Борис. — А если кому тут впору извиняться — так это мне, старому дураку… Скажи. — Борис сглотнул. Выпрямился, опираясь на палку.
И Кирилл вдруг с изумлением понял, что ни капли он не сердится. Серые выцветшие глаза вдруг до боли напомнили другие — карие, внимательные. Глаза Сергея Евгеньевича.
— Там, откуда ты пришел… неужели до сих пор востребована таблица Менделеева?
Кирилл удивился.
— Конечно.
— И… много вас, таких?
— Сорок девять человек.
— Быть не может! И все — твои ровесники?
— Нет. Таких, как я, всего трое. Вместе со мной.
— Не «всего», мальчик мой. — Борис улыбался. — А целых трое! По нынешним временам –очень много. Поверь. — Он протянул Кириллу руку. — Добро пожаловать.
Глава 22 Омск
Борис попросил обращаться к нему без отчества. До того, как все случилось, он много лет прожил за границей и от исконных традиций отвык. Родом откуда-то из здешних мест, в свое время Борис учился в Новосибирском университете. С четвертого курса по гранту уехал доучиваться в Европу, а закончив учебу и достигнув на избранном поприще немалых высот, сменил множество кафедр, лабораторий и исследовательских центров по всему миру.
На родину Борис прибыл за неделю до того, как все случилось — альма-матер пригласила титулованного сына на юбилей. После празднеств решил «поностальгировать», прокатившись по родному краю. Катастрофа застала его в десятке километров отсюда.
О том, как ему удалось выжить, ученый рассказывать не стал, сочтя, очевидно, неинтересным. Гораздо больше Бориса занимали гости. Как они ухитрились добраться сюда, чем занимаются обитатели Бункера, каким образом добывают энергию, далеко ли продвинулись в исследованиях нового мира — и прочее, и прочее. Кирилл едва успевал отвечать, восхищаясь про себя ясностью ума старика и его молодым азартом.