— И почему народа так мало? Здесь ведь удобно, безопасно…
Рэдрик хмыкнул.
— Ртов-то лишних? Сдались они им! Навербовали ровно столько, чтоб самим по хозяйству не париться — и вся любовь.
— И никакие они не вояки, — бросил Джек. — Если тут, когда, настоящие бойцы и были, так померли давно. А эти — уроды, похуже Диких. Забились в теплый угол, забор с колючкой, вышки торчат… Хрен кто тронет. Меняют боезапас на барахло да жрачку, и по фигу, кого потом из тех стволов валить будут.
— И ты решила тут остаться? — Кирилл посмотрел на Олесю. — Не передумаешь?
Молчунья качнула головой. Поудобнее переместила раненную ногу.
— С чего мне передумывать? Я этим клоунам на фиг не сдалась, баб своих полно. Им лекарство нужно. А вас — только тормозить буду.
— А если… — Кирилл запнулся. — Если с вакциной ничего не выйдет?
— А я не всю жизнь хромать собираюсь, — непонятно глядя на него, объяснила Олеся.
— Все, бункерный, — оборвал Рэд. — Отбой.
Кирилл собирался возразить, что сбежать из гарнизона, набитого вооруженными до зубов солдатами — не такая уж простая вещь. Но понял вдруг, что Олеся права.
Если бы не ее ранение, адапты без труда разоружили бы охранников. А уж, с автоматами в руках, надолго бы здесь не задержались.
Если бы не ранение…
Глава 21 Гарнизон — Ишим — Омск (551 км)
Сразу после подъема Кирилл решил поменять Олесе повязку. Джек с загадочным видом перепаковывал рюкзаки — почему-то и свой, и командирский. Рэд пытался соорудить завтрак. Накануне постояльцев накормили — неохотно и невкусно — а о сегодняшнем питании скромно умолчали.
В момент, когда Рэд сокрушался о жадности «гарнизонщиков», дверь в комнату без стука распахнулась. В проеме появился столик на колесах. Столик толкала женщина с недовольным лицом.
— Жрачка вам! Владя сказал покормить. — Судя по выражению лица, распоряжение она категорически не одобряла.
Джек, однако, был не из тех, кого можно смутить недоброжелательным видом.
— От спасибо, красавица! — Он вскочил на ноги и широко улыбнулся вошедшей. — Дай тебе бог здоровья!
«Красавица» угрюмо покосилась на его сияющее лицо. Олесю, вынужденно сидящую без брюк — над раненой ногой склонился Кирилл — смерила еще более осуждающим взглядом. И только после этого возмутилась:
— Какая я тебе красавица? Я тебе в матери гожусь, нахал! Сын такой же, Васька.
Джек не смутился.
— Мать я не помню. — Не похоже, чтобы сей печальный факт разведчика расстраивал. — Зато красавиц сразу вижу! И доброе сердце чувствую.
Джек предупредительно перехватил у женщины снятый со столика чайник и поставил на тумбочку. Приподнял крышку кастрюли.