А еще Сашку, единственного из парней, в родном поселке дожидалась девушка. При обмене товарами Лара помогала Сашке выбирать подарки для любимой — то браслет, то сережки, то бусы. Парень подходил к процессу выбора серьезно.
«Понравится Анюте? — вертя в руках очередной гостинец, допытывался у Лары он. — А? Как думаешь?»
Джек над «женихом» вдохновенно насмехался, тот беззлобно отругивался.
— Этой песне лет, может, сто, а то и больше, — разъяснил про «Крейсер „Аврору“» Сашка. — Дядя Юра — шкипер, у которого Капитан по детству жил, — когда молодой был, этот самый крейсер видал. Не на ходу, конечно — остов один. Стоял, говорит, в каком-то большом городе — у берега, для красоты. Лазишь по нему, а вокруг музыка играет. Шибко дяде Юре понравилась. Он и пароход потом так назвал.
Экипаж, судя по всему, симпатии покойного шкипера разделял. «Крейсером „Авророй“» Музыкант начинал концерты, и им же заканчивал.
— Дремлет притихший северный город, — печально-сурово выводил Музыкант.
Низкое небо над головой…
Что тебе снится, крейсер Аврора,
В час, когда утро встает над Невой?
— Бункерный, — тихонько позвала однажды Олеся. — А что значит, «Аврора»?
— Римское имя богини Эос, — объяснил Кирилл. И тут же понял, что ничего этой фразой не объяснил. — В древней мифологии так звали богиню утренней зари. По-гречески — Эос, а по-латыни — Аврора. Древние считали, что златокудрая Аврора, поднимаясь над землей на смену ночи, разливает вокруг утренний свет.
— Круто, — решила Олеся. — Небось, боялись эту бабу древние.
— Почему?
— Ну а как? Встанет, да спалит всех на фиг. Потому и крейсер так назвали. Это ж боевой корабль, дядя Юра рассказывал.
Кирилл не стал поправлять Олесю.
Ушедший мир — таким, каким он был до того, как все случилось, — помнили в Бункере. А адапты жили сегодняшним днем. И о некоторых вещах рассуждали порой самым неожиданным образом.
Глава 16 Пермь — Екатеринбург — Талица (580 км)
Место, где пароход причалил и высадил пассажиров, Пермью называлось условно. Как и в прочих нефтедобывающих районах, в день, когда все случилось, здесь горел даже воздух. Здания, машины, деревья — все живое и мертвое выгорело на много километров вокруг.
Уцелел Екатеринбург, не пострадавший ни от пожаров, ни от наводнения. Под руководством бодрого мужчины по имени Александр Викторович поселок жил и процветал. Занимались в нем не только сельским хозяйством — сумели восстановить плавильные печи и заново проложить железнодорожную ветку, ведущую когда-то в Пермь. Сейчас, не доходя до оставшегося от города пепелища, пути сворачивали к речному причалу.