Марина вышла их провожать. Одетая в камуфляж, деловитая, собранная — Кирилл действительно засомневался бы, не приснилось ли ему все, если бы, обуваясь, не заметил под кроватью Рэда тапочек из овчины.
— Лошадей накормили, — как ни в чем не бывало, докладывала Марина, — мешки резиновые положили. Респираторы, Ларка сказала, у вас есть?
— Есть. И пропитка для них какая-то новая, Вадя намутил. Я там тебе оставил бутылку.
— Да ну! Нам-то зачем?
— Пусть будет. Не пригодится — сменяешь. Бункерный, готов?
— Да.
— Звезда! Марш в телегу, заматывайся.
— Подожди, — остановила Марина. Подошла к Кириллу и протянула руку. — Спасибо тебе, бункерный. От всех.
Провожающие солидарно загудели. Кирилл, краснея, пожал протянутую ладонь.
— Возвращайся, — попросила Марина. — Увидишь, как у нас тут все будет! Все возвращайтесь. — Она перевела взгляд на Рэда.
— Вернемся, — откликнулся тот.
Обнял девушку. И Кириллу показалось, что на какое-то время они снова стали единым целым — как вчера.
Потом Рэд мягко отстранился.
— Все, — не глядя на Марину, сказал он. — Пора.
Кирилла загнал в телегу одним движением бровей. Пришлось завернуться в палатку, все последующее Кирилл уже не видел. Слушать тоже было нечего — никто, кроме всхрапывающих лошадей, тишину не нарушал. Но почему-то очень ярко представил, как Марина вышла из конюшни, и долго, пока не скроются из виду, смотрит обозу вслед. А Рэд идет, как всегда, во главе отряда, прямой и решительный, и не оборачивается.
Глава 12 Вязники — Дзержинск — (120 км)
— Бункерный, ты плавать умеешь?
Вопрос прозвучал неожиданно.
Олеся вообще крайне редко задавала вопросы. Тем более Кириллу. Тем более в перерыве между упражнениями, когда позволяла ему отдохнуть, привалившись к дереву, и выпить полкружки воды — не спеша, маленькими глотками.
Месяц назад Кирилл был уверен, что не существует моментов, в которые ему не хотелось бы задавать вопросы или отвечать на них. Теперь — точно знал, что такие моменты существуют. И Олеся весьма удачно выбрала самый подходящий.
К обращению «бункерный» он поневоле привык. По имени его ни один из адаптов вообще ни разу не назвал, хотя Кирилл (сначала — вежливо, а потом — с обидой) неоднократно напоминал каждому, как его зовут. В первые ночи, с подачи насмешника Джека, и вовсе приходилось откликаться исключительно на «Слышь, тормоз!»
«Слышь, тормоз, ты че тупишь?» «Слышь, тормоз, ты далеко собрался?»
По меркам адаптов новый соратник был слишком медлительным. Медленно ходил, медленно ел, медленно одевался. Ни в одном самом простом действии поспеть за стремительными спутниками Кирилл не мог.