— Тебя? Сейчас? — В этих словах было столько растерянности, что хватило бы на пятерых «бункерных».

— Ну… — запинаясь, проговорила Марина, — то есть, если не хочешь… — Она начала пятиться к двери.

Глаза стали такими несчастными, что больно смотреть.

— Стой. — Рэд поймал девушку за руку.

Лица командира Кирилл не видел, но даже спина выглядела озадаченной. Кирилл не понимал, что происходит. До сих пор прямолинейностью и несгибаемостью Рэд напоминал ему железный лом — а сейчас вдруг начал мяться и заикаться, как Олег перед Любовью Леонидовной.

— Ты не то… — сбивчиво проговорил Рэд.

И замолчал. Марина тоже молчала, напряженно глядя. Она ждала.

— Я, просто… — выдохнул Рэд. — Столько раз себе запрещал даже думать…

Марина смотрела на Рэда так, как будто хотела насмотреться на много дней вперед. Как будто до сих пор была вовсе лишена возможности смотреть на него и очень из-за этого страдала.

Кирилл уже ничего не понимал. Кроме, разве, того, что сейчас на его глазах происходит что-то важное.

Марина несмело улыбалась Рэду. А тот долго не шевелился, будто застыл на месте. Потом поднес руку девушки к груди и осторожно прижал ладонь, накрыв своей. Бережно провел другой рукой по ее плечу. Марина подалась навстречу, и Рэд тоже шагнул ближе. А потом склонился к ее лицу и прижался губами к губам.

И тут до Кирилла, как выражались адапты, наконец-то дошло. Слава богу, что не успел себя выдать. Потому что, как оказалась, Марина просила Рэда вовсе не о таком поцелуе, какими обожала потчевать воспитанников Любовь Леонидовна.

То, что сейчас происходило между адаптами, называлось тем же словом, но было похоже на действо, о котором подумал Кирилл, примерно как нынешнее смертельное солнце походило на прежнее. Такими поцелуями обменивались мужчины и женщины в фильмах «про любовь» — из тех, что нравились Даше. Кирилл, чтобы не обижать, иногда смотрел их вместе с подругой, но в местах с поцелуями скучал и старался незаметно подавить зевоту. Сейчас ему было не до зевоты. Понимал, что наблюдает картину, ни для его, ни для чьих-либо глаз не предназначенную, но заставить себя не смотреть не мог. Зрелище притягивало.

Тела адаптов прильнули друг к другу так, словно изначально самой природой были именно для этого и созданы. Рэд целовал губы Марины, скулы, шею, а она поворачивала голову так, чтобы ему было удобно. Они откуда-то знали это — как именно другому будет удобно. Кирилл словно наблюдал великолепно отрепетированный танец, в котором партнеры давно выверили каждое движение. Знают, чувствуют друг друга так хорошо, как только возможно, хотя все, что сейчас услышал, говорило об обратном.