Выпустила командирскую руку и присела, склонившись над шнурком ботинка.
Глава 30 Омск — Казань (-744 км)
В полукилометре от Омска отряд, вместе с Васькой, встретил партизан Серега. Андрея Юрьевича на радостях в объятиях едва не задушили — раненое плечо мужчина насилу спас. А вопросами прибывших забросали так, что те едва успевали отвечать. Серега выпустил сигнальную ракету.
— Борису знак, — пояснил он. — Задрал уже, никому покоя не дает! Каждую ночь вас поминает, чтоб меня баба так ждала.
Кирилл высчитал, что в Омске они отсутствовали около месяца. Борис за это время успел состариться на несколько лет. Сильнее горбился, на лице прибавилось морщин, узловатые пальцы похудели и дрожали.
Кириллу накладывали швы на пропоротый стрелой бок. Борис, сидя в углу, — в клинику прорвался с боем — внимательно слушал рассказ.
— Что ж… Теперь, я уверен, у нижегородцев все получится, — заключил он. — С таким-то сокровищем.
— Очень на это надеюсь, — согласился Кирилл. — А вот неустойчивость соединения… Помните, я рассказывал?
— Конечно. — В интонациях Бориса зазвучало лукавство. — Как не помнить.
Из кармана куртки старик извлек неожиданное — бумажного журавлика. Пожурил:
— Зря вы, коллега, черновиками так разбрасываетесь.
Про оставленный Алине «сувенир» Кирилл вспомнил не сразу. А вспомнив, покраснел.
— Как это к вам попало?
— Знакомая твоя на ферму притащила, подружкам похвастаться. А я туда раз-два в неделю обязательно захожу. Смотрю — стоит на шкафчике! Еле добился, что это, да откуда, разревелась в три ручья. Ничего, говорит, у меня с ним не было, просто так, взял и подарил… Еле объяснил дурочке, что меня не шуры-муры ее волнуют. Я ведь листок уже развернул к тому времени.
Кирилл недоуменно пожал плечами.
— Вот уж не стоило. Чушь несусветная.
— Вот уж ошибаешься! — Борис извлек из кармана блокнот — У тебя получалась несусветная чушь, потому что эту вводную — я переписал начисто, смотри — ты считал константой. А если мы ее оценим как переменную?
— Почему? Это ведь константа?
— Ну а если?
Кирилл, задумавшись, подался вперед. Недовольный врач, колдующий над его боком, зашипел от злости.
— Борис, выйдите немедленно, — потребовал он. — У парня такая прореха на боку, что кулак пролезет, а вы тут с какой-то писаниной! Как будто подождать нельзя.
— В моем чудесном возрасте, Славочка, любое ожидание — непростительная роскошь, — укоризненно заметил Борис. Но, тем не менее, вышел.
Кирилл, дожидаясь окончания процедуры, еле сдерживался, чтобы не вертеться под иглой.
Над расчетами они с Борисом просидели в его кабинете весь день. Рэд и Джек спали, а Олеся незримо, как умела она одна, присутствовала где-то рядом. Совала Кириллу под руку то стакан чая, то вареную картофелину, то кусок пирога. Кирилл, не глядя и не чувствуя вкуса, быстро сметал.