На третьей или четвертой к Кириллу подошел Максим Дмитриевич.
— Засыпаешь?
— Ага.
— Вот и я тоже. Пойдем, провожу в спальню. Этих-то, двужильных, если не разогнать — весь день плясать будут.
В коридоре было темно, Максим Дмитриевич зажег фонарь. Его луч осветил вспорхнувшую с подоконника пару. Подойдя ближе, Кирилл не без удивления узнал Джека. Адапт заслонил собой девушку, торопливо поправлявшую одежду — за его спиной мелькнула голова с разноцветными заколочками. В отличие от подруги, внезапным появлением посторонних ловелас не смутился.
— Ух ты! Никак, сокровище наше. — Джек скользнул по Кириллу насмешливым взглядом. — Дмитрич, тебе, может, помочь? А то ж оно у нас на трезвяк-то спотыкается, а тут еще алкоголя употребило! Как бы по дороге не рухнуло.
— Спасибо, — сухо отказался Максим Дмитриевич, — обойдемся. Перевел взгляд на девушку. — Наталья?..
Та, покраснев, забормотала что-то про «стоим, разговариваем» и «че такого».
Максим Дмитриевич вздохнул.
— Да говорите на здоровье. Только слез потом не лей… Идем, Кирилл.
— Беда сплошная с этими девицами, — поделился со спутником он.
Кирилл, мало что поняв, многозначительно «угукнул». А Максим Дмитриевич погрузился в свои — очевидно, невеселые — мысли и больше ничего не говорил до самой спальни.
— А Рэда ты слушайся, — неожиданно посоветовал мужчина перед тем как попрощаться. — И других не чурайся. Что бы там ни было, ребята они правильные. Если кто здесь и способен довести тебя до места, так это Сталкер… Хорошего отдыха.
Глава 5 Ногинск — Киржач (40 км)
— Все, приплыли. Днюем тут.
Телега остановилась, и Кирилл едва не завопил от радости. Сегодня он «учился ходить», держась за Рэда, дважды — до обеда и после. И если до обеда все шло неплохо и два часа честно отшагал, то потом, после того, как отдохнул в телеге и поел, оказалось, что ноги за это время налились свинцом. Они стали страшно тяжелыми и болели. Передняя поверхность, задняя — каждый шаг отдавался болью.
Кирилл сказал об этом Ларе. Та сноровисто ощупала ноющие конечности.
— Так больно?.. А так?.. Нормально все, — уверенно заявила она. — Это мышцы, с непривычки болят. Сегодня и завтра помаешься, а потом полегчает. Как на дневку встанем, напомни, разомну тебя. А пока — терпи. И смотри, Сталкеру не жалуйся! Он хуже Германа, нытья терпеть не может.
И Кирилл, сцепив зубы, терпел. Жаловаться Рэду он и без Лариного предупреждения не стал бы — тем более что тот со вчерашней ночи общался со спутником исключительно короткими командами. Слезай, пошли; стоп, яма; налево, направо — и все.