Речь — для Кирилла, по крайней мере — оборвалась неожиданно. В Бункере взрослые, ударившись в философию, могли рассуждать часами. И кстати, мысли в этом направлении Сергея Евгеньевича совпадали с теми, что Кирилл услышал сейчас. А вот Вадим с Еленой считали по-другому.

…– Сергей Евгеньевич, не сравнивайте, пожалуйста, — недовольно хмурясь, возражала обычно Елена, — наших ребят и этих дикарей! Сколько на них Любовь Леонидовна жаловалась — ленивые, неусидчивые, ни малейшей тяги к знаниям! Чуть дай им волю — наши за планшеты хватаются, а эти на стадион несутся, в «игры» свои безумные играть. Если человек не хочет интеллектуально расти, это желание ему не привьешь, поймите! Люди неравны по природе своей, по уровню возможностей и способностей.

— То есть, ты считаешь, что все воспитанники Германа интеллектуально ниже наших? — сердился Сергей Евгеньевич. — Все шестьдесят человек?

— Я считаю, что если бы они были равны с нашими малышами и действительно хотели учиться, то ходили бы за Любовью Леонидовной, как хвостики, и в рот бы ей заглядывали! А этих, сколько ни корми, все в лес смотрят. Вы видели, как они себя ведут, оставшись без присмотра? Это же, простите, бандерлоги какие-то! Хорошо, что хотя бы Германа слушаются. Если б его не боялись — все бы здесь вверх дном перевернули, и за партой вы их не удержали бы, ни за какие коврижки.

— Да и сам Герман, прямо скажем, не Эйнштейн, — саркастически добавлял Вадим. — Было, как говорится, у отца три сына: двое умных, а третий — хоккеист… Вот он их и воспитал — по своему, что называется, образу и подобию.

— Вадик, — огорчался Сергей Евгеньевич, — Леночка! Ну как вам не стыдно! Будто не знаете, в каких условиях им всем, вместе с Германом, приходится жить, как тяжело они трудятся, насколько они…

И далее следовал давно приевшийся рассказ о нелегком труде адаптов.

— Разумеется, мы знаем, — со скучающим видом кивала Елена Викторовна. — Но это, простите, только лишнее доказательство тому, что каждый должен заниматься своим делом. Сопоставимым, так сказать, с уровнем способностей. Не надо учить кухарок управлять государством. Это, как показала история, дурно заканчивается.

Кирилл, которому изредка удавалось подслушать дискуссии взрослых — делал он это только в отсутствие Любови Леонидовны и ровно до того момента, пока она не появлялась — воспитательница была категорически против участия «малышей» во взрослых дебатах, — разделял, скорее, мнение Вадима и Елены.

Сергей Евгеньевич, точку зрения которого Кирилл привык уважать, тоже, безусловно, в чем-то был прав — но ставить на одну доску их с друзьями и полуграмотных адаптов… В тот момент самому одаренному ребенку из группы «Солнышко» в голову не могло прийти, что когда-нибудь он будет жадно ловить каждое, произнесенное «бандерлогами» слово.