— Не наврал.

— Мои, — неловко проговорил Капитан, — из команды… Просились к тебе?

— Просились.

— Возьмешь кого? У тебя ведь сразу двое выбыло?

— Не возьму. Мне бойцы нужны, а не матросы.

— Тоха — боец. Он не наш, казанский. Со мной недавно ходит.

— Это со шрамом поперек морды? Я его сперва за меченого принял.

Капитан невесело усмехнулся.

— Вот и казанские тоже — приняли! Чуть не прибили сгоряча. Хорошо, Назимка опознал — он ему племяш родной оказался. В дальнем поселке каком-то жил, с мамкой и сестрой. Сестру два года назад Дикие утащили, мамка с горя померла. Тоха и решил в Казань перебраться, к Назимке поближе. А мордой еще по детству, в завале ободрался. Ты не сомневайся, парень проверенный.

— Ладно, там видно будет.

Командиры замолчали.

— Я, кажется, вырублюсь… скоро, — проговорила Лара. Виновато посмотрела на Рэда. И, долгим взглядом — на Кирилла. — Вы — давайте… Ни пуха, ни пера. Дойдите!

— Дойдем, — пообещал Рэд. — Куда мы денемся. А ты — выздоравливай, слышь? Чтоб, когда вернемся, козой скакала! Слышь?

— Есть, — улыбнулась лиловыми губами Лара.

* * *

Больше до самой Перми происшествий не было. Разве что Олеся — с подачи злодея-командира, не иначе — решила поднажать на обучение Кирилла. Все эти ночи на барже он тренировался, по выражению Джека, «как в хрен ужаленный». До того уставал, что под навес заползал едва ли не на карачках. Но зато уже неплохо держался на воде и мог отжаться целых двадцать раз.

С рукопашным боем и стрельбой дело тоже потихоньку продвигалось.

Удерживать ровно тяжелый пистолет у Кирилла поначалу вовсе не получалось, язва-Джек уверял окружающих, что бункерный, конечно, непременно попадет белке в глаз — если целиться будет медведю в задницу.

Олеся отвечала на насмешки гордым молчанием и Кирилла приучила к тому же. Она заставляла его ежедневно, по несколько подходов, тренировать кисть — это почему-то называлось «стоять под утюгом» — и в одну прекрасную ночь Кирилл вдруг обнаружил, что выкидываемая вперед рука не дрожит. И к отдаче от стрельбы он привык, мог делать несколько выстрелов подряд, почти не промахиваясь. Ножи метал хуже, чем стрелял, но Олеся считала, что дело тут не в меткости, а в слабости рук, и третировала силовыми упражнениями нещадно.

От острых сюрекенов пальцы — вначале ужасно неловкие — покрылись множеством порезов. Зато и летали сюрекены куда лучше ножа, сейчас уже смешно было вспомнить, с какой опаской смотрел когда-то на сверкающие в руках адаптов «звездочки».

После бесчисленного множества тренировочных боев — это называлось «спарринг» — по первости только с Олесей, а потом уже и с Сашкой, и с Джеком, и даже с Люком — Кирилл с грехом пополам научился уходить от ударов. Хотя сам достать неуловимого противника кулаком или ногой пока не мог. Искушенные в драках адапты легко угадывали любое движение, и поймать себя не позволяли.