— Тут тебе не Бункер, — наставительно приговаривала Олеся, когда Кирилл, в очередной раз поверженный коварным приемом, поднимался на ноги. — Тут думать надо!

Впервые услышанное, это высказывание Кирилла позабавило. Но он быстро вынужден был признать, что Олеся права — думать в бою приходилось на порядок интенсивнее, чем в Бункере за столом. Особенно наглядно адапты демонстрировали это во время собственных спаррингов. Себя они не жалели — тренировались еженощно, хотя, казалось бы, зачем? И так вон какие ловкие. «Потому и ловкие, что тренируемся, — пожала плечами Олеся. — Если бросим, мигом оплывем».

Спарринг был одним из любимых видов тренировки. Кириллу и самому нравилось наблюдать, как легкой змейкой вывинчивается из лап Сашки Олеся. Или как бьются Рэд и Джек — равные по мастерству соперники. Командир был сильнее и тяжелее, зато Джек — быстрее и изобретательнее. Пластичное, гнущееся под немыслимыми углами тело Джека в драке выглядело танцующим. Проигрывая, Рэд неизменно обзывал противника «долбаным глистом».

Экипаж парохода наблюдал за тренировками с интересом, а за Кириллом — с доброжелательным сочувствием. «Умнику» старались положить побольше еды — Кирилл внезапно обнаружил, что стал очень много есть, по сравнению с тем, что удавалось запихнуть в питомца Любови Леонидовне, объем увеличился втрое — а еще уступали место рядом с гитаристом.

Музыка — сейчас, когда рядом не было больше веселой бойкой Лары, — стала единственной отрадой. Благо, упрашивать гитариста не приходилось, сам в каждую свободную минуту к инструменту прилипал.

— Откуда ты столько мелодий знаешь? — спросил как-то Кирилл.

Музыкант пожал плечами. Кажется, не очень понял вопрос.

— Я песни знаю. Диски слушаю, мне ребята притаскивают. А это — так… Само играется.

Больше всего экипаж любил песню про крейсер «Аврору».

— А это — из какого фильма? — заинтересовался Кирилл.

Как выяснилось еще в начале похода, вкусовые особенности Германа и Любови Леонидовны разительно отличались. Кирилл не смотрел и десятой доли сериалов и блокбастеров, на которых, стараниями Германа, выросли адапты. А те кривились при упоминании спутником кинолент, которые считала подходящими для «детского просмотра» бункерная наставница.

Ответил Кириллу Сашка.

— Ни из какого, глушь ты дремучая! Просто, песня старинная.

Сашка считался в отряде «молодым» — был взят на замену кого-то из убитых около года назад. Он воспитывался не у Германа, вырос в Купавне. Отличала парня обостренная зоркость и насыщенный — даже по адаптским меркам — лексикон. Дома Сашка работал на лесопилке. Такой замысловатой матерщины Кирилл даже от Рэда не слышал.