Рэду, понял Кирилл, рассказ охотника категорически не понравился. Но делать было нечего. Не возвращаться же к Диким.

В Нижнем бойцы провели почти неделю. Кирилл с Геннадием ставили опыт за опытом, сотрудники Ильи дневали и ночевали в лаборатории.

Каждый раз казалось, что удача близко! Уж в этот раз все правильно и все должно получиться… Но не получалось.

— Тормози, бункерный, — задвинув пальцы за ремень, в конце концов угрюмо объявил Рэд. — Больше ждать нельзя. Завтра уходим, иначе вовсе домой не доберемся.

До сих пор Кириллу удавалось командира уговаривать. Рэд смотрел в его горящие глаза, слушал заверения, что осталось чуть-чуть, уж этот эксперимент точно получится, — и с зубовным скрежетом соглашался задержаться еще на одну ночь. В этот раз Кирилл понял, что уговоры не помогут. Рэд уведет отряд из Нижнего — и, что самое обидное, будет прав.

Дожди шли, уже не прекращаясь, дорогу размывало на глазах. А впереди было ядовитое болото. Реки, разливавшиеся не по дням, а по часам. И десятки километров пути под проливным дождем.

— Окей, — сокрушенно произнес Кирилл. — Завтра, так завтра. А день я еще поработаю.

Рэд покачал головой.

— Ты б себя в зеркале видел! Ты когда дрых-то нормально крайний раз? А?

Но Кирилл уже не слышал. Он, стиснув кулаки, следил вместе с Геннадием и еще несколькими, такими же до смерти утомленными, людьми за выпадающим на дно реторты осадком.

Рэд вздохнул и вышел. Было ясно, что спать бункерный опять не придет. И тащить бесполезно, разревется еще… Командир ворчал по привычке. Он хорошо знал, что Кирилл не разревется. Что тот изнеженный сопляк с глазами на мокром месте, которого когда-то вывел из Бункера, давным-давно исчез. Обгорел и затвердел, как комок глины в костре. Этого, нового, бункерного уже не напугаешь ни грозным рявканьем, ни вскинутой для оплеухи рукой — его танком-то с пути не свернуть. Так и будет сидеть над своими склянками, пока под стол не рухнет.

Едва проснувшись, в лабораторию несется, чтоб она сгорела. Глаза уже — как у макаки задница. Руки-ноги ходуном ходят, а он даже не замечает… Псих отмороженный.

Ладно, в телеге отоспится. До Владимира им по такой погоде больше недели ковылять. Пускай дрыхнет. Лошади за три месяца застоялись, тянуть нормально должны… Владимир надо будет обойти по дальняку. Хрен с ним, что дольше и дорога паршивая, зато меньше шансов к Толяну в лапы угодить. Береженого бог бережет. А от Владимира до Вязников, а там уж и до Бункера — рукой подать.

Вязники… Маринка…

Нет, про Маринку сейчас думать нельзя. Пройдут Владимир, тогда и подумает. Доберутся до Бункера, сдаст он этого малахольного Евгеньичу, Герману доложит обо всем и вернется в Вязники. Один — доберется, фиг с ней, с размытой дорогой, и не такими проползал.