— У него бойцов — почти две сотни, и оружием все склады забиты. К нам не лезет только потому, что Евгеньич ваш предупредил — не дай бог рыпнется! Хрен ему тогда, а не лекарства и генераторные батареи. Это давно уже было, когда Толян в первый раз к Бункеру приперся — права качать, — пояснил открывшему рот Кириллу Рэд. — Евгеньич тогда так и сказал: будешь быковать — вообще ни шиша тебе не обломится! Я, говорит, тогда люк задраю, и мы тут еще сто лет просидим без печали, хоть на нас атомную бомбу сбрасывай. А вот ты, козлина — ни фига не факт, что столько прокорячишься.

— Неужели Сергей Евгеньевич так сказал? — изумился Кирилл.

Представить себе бункерного главу, произносящего «ты, козлина» он категорически не мог. Рэд пожал плечами.

— Ну, может, не прямо так. Я-то не слыхал, мы тогда мелкие были. Это Герман рассказывал.

— А зачем же этот Толян к Бункеру приходил? Что значит — права качать?

— Ну чего этот урод хотеть может? — снова рассердился Рэд. — Чтобы все на него впахивали на халяву! Он своих-то, кто вокруг, давно к рукам прибрал. Про нас, до самой Пекши, Евгеньич договорился, чтобы не лез. А кто рядом с Владимиром, тем деваться некуда. Все под гадом сидят и не чирикают. Дошло?

— Более-менее, — пробормотал Кирилл. — Диктатура какая-то.

— Ну, — обрадовался умному слову Рэд. — Я че и говорю. А еще Толян детей очень хочет. И жить подольше — по этой теме, говорят, вовсе двинутый, потому как старый уже. Но только наши все сговорились, чтобы, если будет лекарство, ему не давать. А если дать, то на особых условиях. — Рэд, похоже, произносил не свои слова, поэтому говорил важно и со значением. — Чтобы дети, например, в Бункере воспитывались. Чтобы была возможность Толяна конт-ро-лировать. Потому что — это все Евгеньич втирал — если его не конт-ро-лировать, то все закончится то-таль-тарным режимом. Это значит, дети Толяновы вырастут и начнут нами помыкать, как хотят. Потому что с лекарством им уже Бункер станет на хер не нужен, — пояснил он. — Ну? Теперь дошло?

— Да, — кивнул Кирилл. С некоторым все же замешательством.

В отличие от Рэда, трудные слова вроде «контролировать» и «тоталитарный режим» он знал. А вот представить себе человека, который — в нынешних-то аномальных условиях! — жаждал бы подобного режима с собой во главе — не мог.

Ведь людей на земле осталось ничтожно мало! Единственный разумный вывод из этого — тот, что каждый должен стремиться помогать другому. И вот, оказывается, существует некий — судя по словам Рэда, очень странный — субъект, мечтающий о вселенском господстве… Кирилл, поразмыслив, решил, что командир несколько сгущает краски, но объявить это вслух не рискнул.