Кахем наклонился к Ипи.
— Будет.
Птахор резко сказал:
— Этот человек принадлежит храму.
— Теперь он принадлежит допросу, — ответил Кахем.
Раэм повернулся к Птахору.
— И ты тоже.
Жрец медленно выпрямился.
— Ты обвиняешь меня в похищении несуществующего ребёнка?
— Я обвиняю тебя в том, что ты слишком часто оказываешься рядом с тем, что исчезает.
Сухой круг на ступени вдруг дрогнул.
Песок начал темнеть.
— Сосуд, — сказала Меру. — Госпожа, вода поднимается.
Озеро действительно поднималось.
Не волной.
Тихо.
Медленно.
Вода ползла по ступени к сухому кругу, как живая. Песок шипел, когда первые капли касались края.
Я вскочила.
— Его надо унести отсюда.
Птахор сделал шаг:
— Нет.
Раэм сказал:
— Кахем.
Начальник стражи понял сразу.
Он поднял меня за локоть, почти вынес из воды на сухие ступени. Меру помогла удержать сосуд, пока я заворачивала его в детскую ткань. Песок внутри бился о стенки, будто хотел вырваться.
Шаи-Мену.
Имя исчезло на мокром камне.
Но мы уже видели.
Все видели.
Раэм стоял у озера с письмом Неферет-Айи в руке.
— Ипи — в подземную стражу, — сказал он. — Живым. Птахора — в храмовую келью под двойную охрану. Без учеников. Без печатей. Без воды.
Птахор побледнел.
— Без воды?
— Ты же сказал, вода очищает. Посмотрим, как ты проведёшь ночь без неё.
Кахем коротко кивнул.
— Будет исполнено.
Меру тихо стояла рядом со мной. Она уже не пряталась за спиной. Но её рука всё ещё держала край моего мокрого платья, как ребёнок держится за взрослого в темноте.
Раэм подошёл ко мне.
Не к Неферет-Айе.
Ко мне.
Но в его взгляде теперь была и она тоже.
— Ты знала о ребёнке?
— Нет.
— А она?
Я посмотрела на сосуд.
— Она пыталась спасти его.
— И не сказала мне.
Я подняла глаза.
— Вы бы услышали?
Он не ответил.
Это было честно.
Вода за нашей спиной снова стала гладкой. Белые ткани у ступеней намокли и прилипли к камню. Место моей казни теперь хранило след другого приговора.
Не мне.
Ребёнку, которого стерли до того, как он научился говорить.
Раэм сжал письмо.
— Найди Шаи-Мену.
Я медленно вдохнула.
— Сначала Сену.
— Оба.
— Я не могу быть в двух местах.
— Тогда я найду одного. Ты спасай другого.
Он говорил не как фараон, отдающий приказ.
Как человек, который наконец понял: дворец убивал рядом с ним, а он смотрел в другую сторону.
Я кивнула.
— Тогда начните с Тенеры.
Меру вздрогнула.
Раэм посмотрел на неё.
— Почему?
Я ответила:
— Потому что в памяти Неферет-Айи дверь открывала она.
И впервые за всё время имя Тенеры прозвучало не как имя служанки.
А как имя человека, который может знать, где спрятан ребёнок.
Глава 28 Тенера молчит
Тенеру привели не сразу.