Раэм молчал.
Сехем остановился у порога.
— Я не убивал Иари, — сказал он. — И не хочу смерти Сену.
— Но выгоду видишь, — сказала я.
Он улыбнулся.
— Я не святой. Это семейное тоже.
Потом посмотрел на Раэма.
— Если хочешь знать, кто взял мой знак, ищи Хесара. Если ещё жив. Если мёртв — ищи того, кто похоронил его без имени.
— А Шаи-Мену? — спросила я.
Сехем уже стоял в дверях, но обернулся.
Красная застёжка на его плече блеснула в свете лампы.
— Вот мы и дошли до главного.
Раэм напрягся.
— Что ты знаешь?
Сехем улыбнулся мне, но говорил брату:
— Я знаю, что Неферет-Айя не могла потерять ребёнка одна.
Тело стало ледяным.
— Что это значит? — спросила я.
— Спроси у своего фараона.
Раэм сделал шаг.
— Сехем.
— Нет, брат. Не у меня.
Сехем посмотрел на меня так мягко, что стало страшно.
— Спроси у него, почему он не помнит ночь, когда Неферет-Айя потеряла ребёнка.
И вышел.
Кахем бросился за ним только взглядом. Раэм остался стоять посреди комнаты.
Белый.
Неподвижный.
Слишком живой под этой неподвижностью.
Я повернулась к нему.
— Раэм?
Он не ответил.
Сену во сне прошептал:
— Папа…
И только тогда Раэм вздрогнул.
Но посмотрел не на сына.
На меня.
Так, будто в его памяти открылась дверь, которую он сам когда-то приказал замуровать.
Глава 33 Ночь, которую не помнит фараон
Сехем ушёл.
Но его слова остались.
Они висели в комнате тяжелее дыма, которого здесь уже давно не было.
«Спроси у него, почему он не помнит ночь, когда Неферет-Айя потеряла ребёнка.»
Раэм стоял неподвижно.
Слишком неподвижно.
Я уже научилась различать его молчания. Было молчание фараона — холодное, удобное, как каменная маска. Было молчание отца — страшное, когда он смотрел на Сену и боялся дышать слишком громко. А сейчас было третье.
Молчание человека, который услышал ключ от запертой двери внутри собственной головы.
И боялся, что дверь откроется.
Сену во сне шевельнулся.
— Папа…
Раэм вздрогнул.
Только тогда.
Он подошёл к ложу, сел рядом и осторожно коснулся волос сына. Сену успокоился почти сразу, будто даже сквозь сон чувствовал: отец рядом.
Я не стала задавать вопрос сразу.
Сначала проверила мальчика. Дыхание неровное, но не проваливается. Лоб тёплый. Пальцы уже не ледяные. Чужой знак на запястье под повязкой молчал.
Пока.
— Хепу, останьтесь у него, — сказала я. — Сат-Исет, если дыхание снова собьётся — зовите меня, не ждите.
Кормилица кивнула.
Хенут стояла у стены, будто не решалась ни уйти, ни приблизиться. После появления Сехема она стала ещё бледнее.
Кахем вернулся от двери.
— Сехем-Ра ушёл в военный двор.
— Один? — спросил Раэм.
— С двумя моими людьми за спиной и десятью его людьми вокруг. Пока это называется «почётное сопровождение», но все понимают.