— Были закрыты, — поправил Кахем.
Раэм стоял неподвижно.
Но воздух вокруг него стал опасным.
— Открыть.
— Владыка, — осторожно сказал Меху, — там старые имена. Стёртые. Если входить без Иунары…
— Позови Иунару.
— И Птахор потребует присутствовать.
— Птахор потребует воду в своей келье. Пусть начнёт с этого.
Кахем коротко усмехнулся.
Сену вдруг зашевелился.
— Не ходите вниз, — прошептал он.
Все обернулись.
Мальчик не открыл глаз.
— Там красный человек.
У меня похолодела спина.
Раэм подошёл к ложу.
— Какой человек, Сену?
— Он смеётся.
Сену вдохнул с трудом.
— Он говорит… вторые тоже могут быть солнцем.
Молчание стало таким плотным, что его можно было резать.
Сехем-Ра.
Тот, кто родился вторым.
Тот, кто мог не желать смерти детей — но чья жизнь становилась проще с каждым слабым наследником.
Именно в этот момент за дверью раздались аплодисменты.
Медленные.
Негромкие.
Кахем выхватил меч раньше, чем дверь открылась.
На пороге стоял мужчина в красном плаще, с бронзовой застёжкой на плече и лёгкой улыбкой человека, который вошёл не в комнату больного ребёнка, а на праздник, где его ждали.
Красивый. Подвижный. Живой настолько, что рядом с ним Раэм казался статуей.
На предплечье — шрам.
От него пахло кожей, пылью, вином и дымом пожара.
— Брат, — сказал он. — Меня ищут по всему дворцу, а я, оказывается, уже виноват здесь.
Раэм не двинулся.
— Сехем.
Царевич Сехем-Ра поклонился. Не слишком низко. Ровно настолько, чтобы уважение выглядело почти насмешкой.
Потом его взгляд скользнул ко мне.
И задержался.
Улыбка стала теплее.
Опаснее.
— Неферет-Айя, — сказал он. — Или тебя теперь зовут иначе?
У меня пересохло во рту.
Сехем сделал шаг в комнату, не обращая внимания на меч Кахема.
— Ты правда ничего не помнишь?
Его голос был мягким.
Почти дружеским.
— А жаль. Самые интересные твои тайны были до казни.
Глава 32 Брат с красной улыбкой
— Ты правда ничего не помнишь?
Сехем-Ра сказал это почти ласково.
Так говорят не обвинённой. Не женщине, которую недавно должны были утопить. Так говорят старой знакомой, с которой когда-то делили тайну, вино или нож.
Я стояла у ложа Сену и чувствовала, как тело Неферет-Айи отзывается раньше меня.
Не страхом.
Узнаванием.
Очень неприятным.
Грудь сжалась, пальцы похолодели, где-то под рёбрами вспыхнуло короткое, злое: не верь улыбке.
Спасибо, Неферет.
Я уже догадалась.
Кахем держал меч между Сехемом и ложем царевича. Раэм стоял чуть впереди, неподвижный, с лицом фараона. Но в комнате было слишком мало воздуха для двух мужчин одной крови.
Один — солнце на троне.
Другой — красный отблеск у края клинка.
— Ты вошёл без разрешения, — сказал Раэм.