— Тогда у тебя меньше времени, чем я думала.
— Почему?
— Потому что если память Неферет-Айи начала говорить, значит, то, что её убило, тоже тебя услышит.
За окном Сену тихо застонал.
Я сразу обернулась.
Он спал. Дышал. Пока.
Тияра направилась к двери, но у порога остановилась.
— Царская мать, — сказала я.
Она не обернулась.
— Что?
— Вы помогаете мне или проверяете, стоит ли меня убить?
Тияра медленно повернула голову.
— Да.
И вышла.
А в комнате остался её последний удар:
Неферет-Айя тоже думала, что успеет сказать правду.
Я посмотрела на спящего Сену, на Раэма, на тёмную ткань, скрывающую чужой знак на детском запястье.
Теперь я знала: прежняя хозяйка этого тела не была просто обвинённой.
Она была первой, кто пошёл по этому следу.
И не дошла.
Глава 23 Ночная ладья
После ухода Тияры в комнате стало слишком тихо.
Сену спал.
Не спокойно — просто без сил. Его грудь поднималась едва заметно, пальцы под тёплой тканью уже не были такими ледяными, но чужой знак на запястье будто ждал, когда мы перестанем смотреть.
Раэм ушёл почти сразу.
Не к трону. Не к жрецам. К комнате Сеш-Ири, хранителя колыбели, который «утонул» без тела. Кахем пошёл с ним. Хепу остался у Сену, Сат-Исет — рядом с мальчиком, как тень, которая выбрала не пол, а ребёнка.
А я вернулась в свои покои.
Точнее, меня довели.
Я плохо помнила коридор. Белый камень плыл перед глазами. Шаги стражников звучали где-то далеко. В висках билось одно и то же:
Неферет-Айя искала раньше тебя.
Она пришла к Тияре.
Она сказала: «Не яд. Имя».
Ей не поверили.
Я вошла в комнату и остановилась посреди пола.
Меру здесь не было.
Её циновка у стены всё ещё лежала пустая. Перевёрнутый кувшин давно убрали, но мне всё равно казалось, что вода темнеет между плитами. Синяя нить, которую нашли после её исчезновения, лежала теперь в маленькой чаше на столике — Кахем велел не трогать.
Я подошла к сундуку.
Чёрный платок с пустынным знаком лежал там, куда я сама его спрятала. Грубая ткань, выцветшая красная кайма, запах пыли и чего-то сухого, горького. Пустыни.
Я взяла его в руки.
И тело Неферет-Айи вздрогнуло.
Не я.
Именно тело.
Сначала заболели пальцы. Потом запястья. Потом грудь сжалась так, будто на неё положили камень.
— Что ты спрятала? — прошептала я.
Ответ пришёл не голосом.
Запахом.
Смола.
Дым.
Детский пот.
Синяя краска.
Я зажмурилась.
Комната качнулась.
Когда открыла глаза, ночи вокруг стало больше.
Я всё ещё стояла в своих покоях — и уже нет.
Передо мной был коридор.
Тёмный, узкий, чужой. На стенах горели редкие лампы, их пламя дрожало, будто кто-то проходил рядом слишком быстро. Камень под босыми ногами был холодным. В руке я — не я — сжимала тот самый чёрный платок.