Зажат в моих пальцах так крепко, что костяные края впились в кожу.
Меру увидела амулет и побелела.
— Где вы это взяли?
Я посмотрела на неё.
— Неферет-Айя дала.
В комнате стало тихо.
За дверью стояли стражники. За стенами дворца умирал ребёнок. Где-то в храме Птахор, возможно, уже знал, что память проснулась.
А в моей голове, уже не как сон и не как боль, прозвучал женский голос.
Низкий.
Усталый.
Мой — и не мой.
«Ты взяла моё тело. Теперь верни моё имя.»
Глава 24 Подстава
Меру была жива.
Я повторяла это про себя, как проверку пульса.
Жива.
Сидит передо мной на полу. Дрожит. Пытается не плакать. Прижимает к разбитой губе край моей старой ткани и всё время прислушивается к двери.
Жива.
После всех исчезновений, мёртвых птиц, синих нитей, замазанных царапин и сгоревшего архива это казалось почти невозможным.
— Где ты была? — спросила я тихо.
Меру мотнула головой.
— Не сейчас.
— Сейчас.
— Если я расскажу, мы обе умрём быстрее.
Она сказала это так просто, что я замолчала.
Амулет Небет-Ша лежал между нами на ткани. Тёмная ладья с закрытым глазом на борту. Неровная, грубая, чужая этому золотому дворцу. Пальцы всё ещё помнили его холод.
Неферет-Айя дала.
Не принесла служанка. Не подбросил враг. Не нашла я случайно.
Дала.
Через память. Через тело. Через боль.
Меру смотрела на амулет так, будто перед ней лежал живой скорпион.
— Спрячьте его.
— Куда?
Она быстро поднялась, но тут же покачнулась. Я успела подхватить её за локоть.
— Ты ранена.
— Это не важно.
— В моём мире фраза «это не важно» обычно значит, что сейчас человек упадёт.
Меру хотела отстраниться, но сил не хватило. Я осторожно повернула её лицом к свету. Синяк на скуле, рассечённая губа, след верёвки на запястье. На шее — тонкая красная полоса, будто её тащили за ткань.
Внутри всё стало холодным.
— Кто?
Она закрыла глаза.
— Не видела лица.
— Мужчина? Женщина?
— Руки мужские. Голос… — она сглотнула. — Голос говорил тихо. Как храмовые, когда не хотят, чтобы стены услышали.
Птахор.
Или кто-то из его людей.
Или кто-то, кто очень хотел, чтобы мы думали о Птахоре.
— Ты видела синюю ленту?
Меру открыла глаза.
— Видела. Но не на руке.
— А где?
Она ответить не успела.
За дверью раздался шум.
Не стук.
Сразу шаги. Много шагов.
Меру побелела.
— Они нашли.
Я схватила амулет, завернула в ткань и сунула в щель между стеной и тяжёлым сундуком. Не тайник. Слишком быстро. Слишком глупо. Но другого не было.
— За занавес.
— Нет, там увидят.
— Тогда куда?
Меру сама рванулась к бассейну в углу моих покоев. Опустилась на колени, нащупала что-то под каменной кромкой и сдвинула узкую плиту.
Я застыла.