Раэм вошёл первым.
Сену сидел на постели, хотя сил у него не было. Сат-Исет поддерживала его за плечи. На стене за ложем тень мальчика расползалась в две стороны.
Одна — маленькая, тонкая, его.
Другая — длинная, чужая, с влажным изгибом у головы.
Менхот.
Или то, чем сделали его имя.
Сену увидел Раэма.
— Папа, — прошептал он. — Я потерял тень.
Раэм подошёл к ложу.
Не как фараон.
Как отец.
Он опустился на колени перед сыном и положил костяную рыбку ему на ладонь.
— Сену.
Голос дрогнул.
Но не сломался.
— Я здесь.
Тень на стене дрогнула.
Раэм закрыл маленькие пальцы сына вокруг рыбки.
— Я не отдам тебя воде.
Сену заплакал.
— А если я стану вторым?
Раэм наклонился и впервые при всех прижал сына к себе.
Крепко.
Неловко.
Слишком поздно для Иари.
Но не для Сену.
— Ты не место после брата, — сказал он. — Ты мой сын.
Чужая тень на стене метнулась.
Ремени за моей спиной тихо выдохнул:
— Теперь скажи главное.
Раэм закрыл глаза.
И произнёс:
— Прости, что я стоял далеко.
Комната замерла.
Тень на стене треснула, как сухая глина.
Сену всхлипнул и вцепился в отца.
Костяная рыбка в его ладони нагрелась так сильно, что по комнате пошёл запах солнца и речного ила.
А потом чужая тень оторвалась от стены.
Не исчезла.
Оторвалась.
И скользнула к Ремени.
Наставник побледнел.
— Нет, — сказал он.
Но тень уже легла к его ногам.
Как собака, вернувшаяся к хозяину.
Глава 39 Наставник имен
Чужая тень лежала у ног Ремени.
Не двигалась.
Не исчезала.
Просто лежала на светлом камне, длинная, влажная, с неправильным изгибом у головы. Лампы горели ровно, люди стояли в разных местах, но тень не принадлежала никому из нас.
Кроме него.
Ремени смотрел вниз так, будто увидел не обвинение, а старого ученика, который всё-таки пришёл на урок.
— Нет, — сказал он тихо.
Слово прозвучало не как отрицание.
Как просьба.
Сену сидел на постели в руках Раэма. Мальчик плакал беззвучно, уткнувшись лицом в плечо отца. Раэм держал его неловко, слишком крепко, но не отпускал. Костяная рыбка лежала в маленькой ладони Сену, горячая, как камень на солнце.
— Она вернулась к тебе, — сказал Кахем.
Меч у него был направлен в грудь наставника.
Ремени поднял глаза.
— Тень возвращается не к убийце.
— Тогда к кому?
— К тому, кто научил её дорогу.
Меня передёрнуло.
Хепу-Сехмет стоял рядом с первым узлом Шаи-Мену в руках. Старый врач побледнел так, будто это не Ремени признался, а он сам. Может, потому что любой учитель и любой врач знают: дети доверяют не словам, а рукам, которые не должны причинять боль.
— Ты учил Иари, — сказал Раэм.
Ремени посмотрел на него.
— Да.
— Ты учил Сену.
— Да.
— Ты учил их открывать тень.