— Иари говорил…
— Что?
Она смотрела на пустой клочок.
— В последнюю ночь. Он просил не убирать лодочку. Сказал: «Если слова утонут, лодка останется».
У меня перехватило дыхание.
— Что ещё было в лодке?
— Ничего. Я думала — ничего.
Мы обе посмотрели на синюю игрушку.
Раэм тоже.
Он взял лодочку снова, провёл пальцем по дну, по бортам, по маленькому месту, где был спрятан папирус.
— Разобрать, — сказал он.
Сат-Исет вскинулась.
— Владыка…
— Осторожно.
Я взяла нож у Кахема. Руки дрожали, но я заставила их слушаться. Медленно поддела нижнюю дощечку. Дерево скрипнуло. Старая синяя краска осыпалась на стол мелкой пылью.
Внутри была пустота.
Маленькая полость между дном и корпусом.
А в ней — не папирус.
Камешек.
Тёмный. Гладкий. Речной. На нём был вырезан один знак.
Не детской рукой.
Ровно. Тонко. Уверенно.
Меху увидел его и отшатнулся.
— Закройте.
— Что это? — спросил Раэм.
Писец мотал головой.
— Нельзя.
— Меху.
— Это не имя, владыка. Это… место имени. След. Пустой знак. Так отмечают тех, кого стёрли из записи, но не смогли изгнать из памяти.
Я сжала камешек в пальцах.
Он был холодным.
Слишком холодным, будто лежал не в детской игрушке, а на дне реки.
— Менхот? — спросила я.
Меху не ответил.
Но по его лицу я поняла: да.
Раэм протянул руку.
Я отдала камень.
Он держал его долго. Потом тихо сказал:
— Иари знал.
Сат-Исет заплакала снова.
— Он был ребёнком.
— Он знал больше нас, — сказал Раэм.
Не оправдываясь.
Признавая.
За дверью послышались быстрые шаги. Кахем сразу вышел в коридор. Вернулся через мгновение.
Лицо у него стало жёстким.
— Что? — спросил Раэм.
— В Архиве Перьев пожар.
Меху вскрикнул.
Раэм не изменился в лице.
Только сжал тёмный камень так сильно, что суставы побелели.
А я вдруг поняла: пока мы смотрели, как исчезают слова, кто-то уже убивал место, где эти слова родились.
Имя Менхот утонуло не само.
Его топили снова.
И снова.
И теперь — на наших глазах.
Глава 16 Огонь в Архиве
Пожар в архиве — это не просто огонь.
Я поняла это, когда мы выбежали из комнаты Иари.
Горел не дом. Не кухня. Не склад с маслом.
Горела память.
Кахем шёл впереди почти бегом. За ним — Раэм, всё ещё с тёмным камнем Менхота в руке. Я старалась не отставать, хотя ноги после бессонных ночей слушались плохо. Сат-Исет осталась у Сену — я сама настояла. Если это было отвлечение, ребёнка нельзя было оставлять без людей.
— Двери к Сену закрыть, — бросил Раэм Кахему по пути.
— Уже приказано.
— Ещё двоих стражников.
— Будет.
Они говорили коротко. Как люди, привыкшие к опасности.
А я слышала другое.
Если кто-то поджёг архив сейчас, значит, нас услышали. Нашли. Поняли, что мы подошли слишком близко.