Меру вздрогнула у стены.
Я заметила.
Сехем тоже.
Его взгляд задержался на ней слишком внимательно.
— О, — сказал он мягко. — Мёртвая девочка вернулась.
Кахем шагнул так, что заслонил Меру полностью.
— Не смотреть.
Сехем поднял ладони.
— Как скажешь. Я вообще сегодня удивительно послушный.
— Не заметно, — сказала я.
И только после этих слов он снова посмотрел на меня.
Внимательно.
Слишком внимательно.
— Вот, — произнёс он. — Теперь интереснее.
Раэм повернул голову.
— Не говори с ней.
— Почему? Она сейчас единственный человек в комнате, который ещё не решил, кем я должен быть.
— Я решила, — сказала я.
— Да? И кем?
— Человеком, который улыбается возле больного ребёнка.
Сехем чуть склонил голову.
— Справедливо.
Он неожиданно посерьёзнел, подошёл к стене и сел на низкую скамью — не приближаясь к ложу Сену. Кахем всё равно держал меч наготове.
— Младший царевич дышит? — спросил Сехем.
— Пока да, — ответила я.
— «Пока» — честное слово. Во дворце его не любят.
— Зато оно часто точнее молитв.
Его губы дрогнули.
— Ты действительно стала другой.
Тело Неферет-Айи снова сжалось.
Я посмотрела прямо на него.
— Или вы просто раньше плохо смотрели.
— Возможно. Неферет-Айя умела заставить людей видеть то, что ей выгодно.
— И что она заставляла видеть вас?
Сехем не ответил сразу.
Комната слушала.
Даже Раэм.
— Женщину, которая не боялась проигрывать, — сказал он наконец. — Редкое качество. Большинство во дворце боится проигрыша сильнее смерти. А она иногда выбирала поражение, если оно оставляло путь в сторону.
— В Красную Землю? — спросила я.
Его глаза блеснули.
Вот.
Попала.
— Значит, ты нашла этот след.
Раэм шагнул к нему.
— Какой след?
Сехем поднял брови.
— Брат, если ты хочешь, чтобы люди рассказывали тебе тайны, не стой так, будто собираешься отрубить им язык после первого слова.
— Я могу отрубить после второго.
— Да, но тогда третьего не будет.
Я почти физически почувствовала, как Раэм сдерживает себя.
Сехем наслаждался этим.
Не открыто. Тонко. Он знал, где у брата боль, и касался её кончиком ногтя.
— Люди Красной Земли, — сказала я. — Вы знали, что Неферет-Айя пользовалась их путём.
— Половина южных жён пользуется пустынными путями, когда дворец становится слишком золотым.
— Не уходите в красивые слова.
— А ты не проси некрасивых при всех.
Он посмотрел на Раэма, потом на Хенут, на Хепу, на Меху, на Меру.
— Здесь слишком много ушей для тайны, которая уже пережила одну смерть.
— Чью? — спросил Раэм.
Сехем склонил голову.
— Неферет-Айи, конечно.
Внутри меня что-то холодно отозвалось.
— Вы знали, что она умрёт?
— Все знали, что её казнят.