— Что-то образец твой толстоват, — с легким сомнением в голосе сообщил Семичастному Брежнев.

— А у них на установке просто не было, чем толщину измерять, они ее вроде как для гарантии получения результата неделю непрерывно гоняли, вот и получилась такая толстая пластина. И коричневая она из-за этого же получилась… Кстати, довольно недорогая, в пересчете на карат этот алмаз рублей в пятьдесят всего обойдется. А если считать, то одного карата хватит на тысячу микросхем…

— Я понял, понял. Предлагаешь ученых из НИРФИ орденами наградить или еще какие-то мысли по поводу их награждения родил? Думаю, что насчет секретности ты и сам разберешься… И да, а причем тут Гадина-то?

— Гадина тут при всём. Она заказала на заводе Фрунзе установку, причем не сказала, зачем она вообще нужна, только какие-то параметры нужные ей сообщила, а когда ее сделали, она перетащила ее в НИРФИ и там рассказала, как ее использовать. Я с тамошними парнями поговорил… в общем, они ее сначала просто на смех подняли, но раз установка уже имелась, а она за исследования деньги приличные и институту, и ученым платила… Она ведь про режимы работы и пропорции сырья им как-то очень расплывчато говорила, так что в НИРФИ по-настоящему серьезные исследования проводили. Но результат — налицо, я распорядился уже на заводе Фрунзе еще шесть таких же установок изготовить. То есть они больше просто не в состоянии сделать быстро, у них просто места в цехах нет, так что сейчас мои уже товарищи думают, где еще их можно изготовить. Потому что одна такая установка — это подложки для пяти тысяч новеньких микропроцессоров или четырех тысяч схем памяти для вычислительных машин. А в новую машину теперь ставят по двести пятьдесят таких микросхем, так что этих алмазов нам еще делать и делать.

— Интересно девки пляшут…

— Одна, вполне конкретная девка. И откуда она информацию получила, я не знаю: у нас нет сведений о том, что хоть кто-то в США или в Германии или Англии такими исследованиями занимается.

— Думаешь, получила, а не сама придумала?

— Лёня, у нее образование — музыкальная школа.

— Но всякие электронные приборы она вроде очень неплохо сочиняет.

— Ну да… но по отзывам инженеров схемы она придумывает в общем-то известные, просто как-то оптимальные параметры подбирает. Но это, думаю, потому, что у нее мозги под такие выборы заточены от природы: в музыке-то всего семь нот, а вот как их расположить оптимально… А тут Грехова, директор НИРФИ, говорит, что это изобретение даже не на докторскую диссертацию потянет, а на звание академика.