— Володя, а ты у самой Гадины не спрашивал, откуда ей про такие алмазы известно?

Семичастный посмотрел на Леонида Ильича своим специфическим «изучающим» взглядом:

— Тебе ее ответ процитировать?

— Желательно, мне что-то посмеяться захотелось, а поводов пока не нашел.

— То есть ты и сам знаешь, как она на такие вопросы отвечает. Так что только мой вопрос остался без ответа: что мы будем с Гадиной делать? Нет, еще один вопрос остался: зачем ей это вообще нужно? Она же все, что изобретает, изобретает чтобы музыку свою улучшить или фильмы — а причем тут алмазы, я пока понять не могу. Ну да ничего, дождемся, когда она их как-то для своих нужд применит и тогда узнаем…

Как пела Кэрол Ченнинг, «Diamonds Are a Girl’s Best Friend» — в смысле, бриллианты — лучшие друзья девушек. Ну, какие девушки, такие и друзья, а для меня лучшими были необработанные алмазы. Причем желательно синтетические и в виде тонких пластин, удобные для использования в виде подложек для микросхем. А раз уж делать такие подложки нетрудно… Трудно было придумать, как их делать, но мне-то придумывать не пришлось: все уже было придумано до нас… то есть после нас… то есть… ну, в общем, тут главное — вовремя технологию украсть. А технология-то примитивная: смесь метана с атомарным водородом при температуре около трехсот градусов обдувает охлаждаемую жидким азотом металлическую пластинку. А обычный водород на атомы разваливается в тлеющем разряде — и все дела. И нужно было лишь подобрать пропорции метана и водорода, температуры правильно выставить, скорость струи, омывающей пластику, подобрать. Еще с полсотни параметров правильно выбрать — но когда основная идея понятна, это сделать нетрудно, просто долго: в Горьком ученые с этим почти год возились. Но возились-то профессионалы, и они все сделали правильно.

Вообще когда делом занимаются профессионалы, в результате заинтересованные, результат получается хорошим — а если этим профессионалам помогать морально (и финансово, не без этого), то и быстро. Я, например, фрязинцам просто передала схему Z-80, и они ее быстро воспроизвели, но им не понравилось то, что в кристалле умножатора не было. А еще они внимательно проанализировали причины того, почему у них выход годных не превышал двадцати процентов — и пришли к странному на первый взгляд выводу: микросхема была «слишком большой». То есть вероятность попадания дислокации на занимаемой процессором площадке была большой — но я-то им и про микронную топологию многое рассказать успела. До микронной они, правда, пока не добрались — но вместо трехмикронной стали использовать топологию в два с половиной микрона. Казалось бы, разница невелика — но процент годных сразу вырос до сорока.