Завуч (а она тоже вела в школе литературу в старших классах, включая мой десятый уже «Б») даже заметила по этому поводу:
— Честно говоря, Елена Александровна, вы меня очень сильно разозлили своим отношением к шедеврам советской литературы. Но должна признаться: хотя мне ваша критика во многом и не понравилась, не понравилась она, скорее, только по форме, а вот по сути вы чаще всего оказываетесь правы. И, что мне уже очень понравилось, вы… проще говоря, вы обладаете даром из любого говна сделать конфетку, по крайней мере внешне оно именно конфеткой и покажется. А детям такое умение в жизни точно пригодится, и я думаю, что у вас не только литературный дар прекрасный, но и педагогический талант непревзойденный. Вы не думали попробовать заняться и преподаванием литературы? И, возможно, вам стоит и сочинениями собственными более серьезно заняться: я читала все, что вы написали, но пишите-то вы мало!
— Хм… я на эту тему как-то и не задумывалась.
— А вы задумайтесь: я убеждена, что ваши книги будут весьма популярны.
— Я не об этом, я не задумывалась над тем, что пишу мало. Я всегда считала, что выдавать по две-три книги в неделю все же не самый плохой результат. А писать больше… мне тогда времени ни на музыку, ни на кино не останется.
— Две-три книги в неделю? — завуч жизнерадостно рассмеялась. — Это вы здорово придумали!
— А куда деваться-то? На приобретение той же сантехники в новостройки денег уходит прорва, а раз американцы готовы за книги платить приличные деньги, то и таким заработком пренебрегать не стоит.
— Вы что, на самом деле книги пишете? А почему их в магазинах нет?
— А зарубежных есть, да и в советских тоже некоторые попадаются.
— Я слышала, что «Меж двух времен» ваше сочинение, это правда?
— И она тоже. Но, если вы ее читали, сами понимаете: она не для советских людей написана.
— Нет, не читала, мне просто о ней рассказывали. А сколько книг вы уже написали?
— Я не считала. Вася — это мой аргентинский дядя, он как раз занимается изданием моих книг за границей — говорит, что в год ему удается пристроить порядка ста — ста пятидесяти названий, а сколько именно — ни ему, ни мне неинтересно. Ой! Вы только об этом никому не рассказывайте…
— Хорошо, не буду, — смех ее стал еще более заразительным. Наверняка мне не поверила, решила, что я просто пургу понесла. И так думала ровно до тех пор… Я же о своем проколе тоже Елене Александровне сразу сообщила, и на следующий день она примчалась к нам в школу и взяла с завуча подписку о неразглашении, причем отдельно допросив ее на предмет, не успела ли она с кем-то полученной «секретной информацией» поделиться. После чего у меня с нашей главной литераторшей отношения стали… я ее в принципе и раньше уважала за профессионализм и явно демонстрируемую заботу о школьниках, а теперь и она меня заметно сильнее уважать стала. И полностью перестала критиковать мое изложение материалов по литературе школьникам…