За обедом, случившемся после заседания ЦК по экономическим вопросам, Леонид Ильич поинтересовался в Александра Николаевича:

— Ты чего такой смурной сидишь?

— Да опять наша Гадина… Купила, понимаешь, американских рабочих штанов на пять с лишним миллионов долларов, а те станки, которые мы просили…

— Станки она тоже закупает, — ответил ему Владимир Ефимович, — даже уже купила, но ведь сразу их к нам отвезти у нее не получается, потому что если американцы узнают, что они к нам ушли, этот ее дядька Базилио уже нужные станки нам купить не сможет. А так все на Западе знают: Гадина наша на все свои деньги приобретает для СССР шмотье разное, так что суда с грузом, которые оттуда к нам идут, часто даже не проверяют. Ну кому интересно портки-то пересчитывать?

— Но ведь опять все магазины будут забиты этими портками, а это, между прочим, омертвление капитала.

— Слова-то какие выучил! Никакое не омертвление, — хмыкнул Леонид Ильич, — пока три миллиона пар портков по магазинам развезут — уже и весна настанет, а весной их народ быстро разберет: цена-то копеечная. Опять же, политический момент учитывать надо, и Гадина его учитывает, а ты вот, гляжу, нет.

— И какой ты политический момент в линялых портках увидел? — огрызнулся Александр Николаевич.

— Да простой: американские портки в магазинах продаются по три-пятьдесят, китайские из такой же парусины — уже по четыре с полтиной, а наши — по пять из чертовой кожи и по семь изо льна с лавсаном. Наш советский человек на ценник посмотрит — и поймет, что американские штаны — дрянь, китайские — так себе, но недорогие, а отечественные вообще лучше любых других.

— Я и говорю: будут они в магазинах даром валяться…

— Не будут: весной народ к дачам и огородам готовится, а там и американские штаны сгодятся, при такой-то цене. А что золотко наше эти штаны закупает… она же закупку ведет на выручку от того, что отсюда туда поставляет. Не сама она, но заводы-то туда отправляют продукцию, которую она заказала — и выходит, что портки эти нам вообще по сорок копеек пара достаются, а по такой цене даже китайцы портки не сошьют.

— Не понял, она же их почти по два доллара закупает…

— Ну да. И закупила на выручку от нового контракта, который с ней — обрати внимание, не с Внешторгом нашим, а лично с ней — ее дядька заключил. А теперь, как говорит Гадина, следите за руками: в Горьком этот придуманный девчонкой сканер штрих-кода обходится в производстве по двадцать девять рублей, а за океан они уходят ее дядьке уже по двести сорок долларов за штуку. Причем этот сканер подключается только к ее вычислительной машинке, которые дону Базилио отправляются по цене в тысячу двести долларов при себестоимости в семьсот восемьдесят рублей.