«Странник» буквально просачивался сквозь плотную, удушливую взвесь из искореженного композита и мертвого кремния. Мы ныряли под исполинские, выгнутые дугой балки палубного набора какого-то древнего флагмана — этот остов походил на обглоданный хребет титана, брошенного гнить в межзвездной пустоте. Свободное пространство неумолимо сокращалось, превращаясь в изломанную щель, забитую острыми фрагментами антенных решеток, застывшими каплями технического масла и перекрученными кабелями, похожими на мертвых змей. Призрачное сияние туманности зловеще бликовало на ржавых поверхностях, превращая наш путь в полосу препятствий из острых теней и режущих кромок. Я слился со штурвалом в единое целое, кончиками пальцев улавливая малейшую вибрацию обшивки, которая жалобно стонала, пока мы продирались через это узкое железное ущелье.

Коридор смерти, не иначе.

— Роджер, если мы зацепим вон ту антенну, я клянусь, я загружу в твой шлем запись десятичасовой лекции о квантовой бухгалтерии! — голос Мири в моей голове дрожал, как желе на вибростенде.

— Не мешай мастеру, Мири! Я сейчас в потоке, я один с космосом и этой грудой металлолома! — я резко довернул судно влево, проскакивая в сантиметрах от обломка солнечной батареи, которая когда-то, возможно, питала целый город. Наш верный корвет содрогался от каждого маневра, издавая звуки, которые не предвещали ничего хорошего, кроме внепланового визита в морг для звездолетов. Я потел так, что мог бы наполнить бассейн для мелких пришельцев, но штурвал не отпускал.

И тут снова запахло жареным. Причем буквально и еще сильнее.

Я бросил быстрый взгляд на приборную панель, где один из датчиков светился ядовито-красным, как глаз терминатора после тяжелого похмелья. Моя гордость и главная инженерная тайна — рулон синей изоленты, которым я на прошлой сцене «подлечил» лопнувшую топливную трубу — начал сдавать позиции. Жар от форсированных движков превратил священный пластик в липкую, дымящуюся жижу, которая пахла так, будто кто-то решил поджарить старые кеды на плазменной горелке. Дым потянулся к потолку, заполняя кабину сизыми клубами и вызывая у меня желание немедленно эвакуироваться на ближайшую обитаемую кочку.

— О нет, только не моя синяя прелесть! — взвыл я, пытаясь одной рукой нащупать огнетушитель, а другой не дать нам размазаться по обшивке очередного крейсера.

— Роджер, твоя «прелесть» сейчас превратится в лужу дегтя, и мы останемся без подачи топлива в правый маршевый! — Мири в панике вывела на лобовое стекло схему двигателя, на которой всё полыхало виртуальным огнем.