Кира замерла рядом, и я почувствовал, как ее рука коснулась моего плеча в жесте предостережения.

— Похоже, мы нашли их штаб-квартиру, — прошептал я, глядя на представшее зрелище.

— Это не просто штаб-квартира, Роджер, это больше похоже на алтарь твоего безумия, — отозвалась она.

Перед нами раскинулась поляна, выглядящая как декорации к фильму про постапокалиптических хоббитов, решивших заняться переработкой вторсырья. Хижины, сплетенные из гибких местных лиан, перемежались листами тусклого дюрапласта, явно содранного с какого-то упавшего челнока или старой метеостанции. В самом центре этого архитектурного безумия возвышалась Великая Мусорная Гора, сверкающая в лучах солнца как сокровищница дракона. Шарниры, сочленения, гайки и болты, обрывки оптоволокна, куски погнутой обшивки и даже разбитые мониторы старых терминалов образовали монументальное сооружение, свидетельствующее о многолетних усилиях мелких собирателей хлама.

— Смотри, Кира, это же настоящий рай для старьевщика! — прошептал я.

Мой взгляд зацепился за вершину этой свалки, и сердце пропустило удар, словно я увидел призрак своей первой любви в очереди за синтетическим пивом. Там, на троне из ржавых радиаторных решеток, возлежал мой рулон синей изоленты, сияя небесной лазурью на фоне серого металлолома. Эти маленькие пушистые ворюги превратили мой рабочий инвентарь в предмет культа, водрузив его на самый пик своего техно-языческого капища. Каждая секунда, пока эта священная лента находилась в лапах меховых дикарей, казалась мне личным оскорблением основ инженерного дела.

— Они сделали из твоего барахла алтарь, Роджер, — заметила Кира. — Это плохой знак.

Она не смотрела на блестящий мусор, ее внимание сосредоточилось на шевелении в тенях хижин, где явно пряталась целая армия пушистых партизан. Воздух наполнился запахом озона и мокрой шерсти, создавая странную, почти осязаемую атмосферу ожидания чего-то неизбежного и крайне хлопотного для нашей небольшой экспедиции.

— Верните инструменты, паразиты! — выкрикнул я в пустоту.

Сотни маленьких ушастиков внезапно вышли из укрытий, словно по беззвучному сигналу невидимого дирижера. Они выныривали из-под листов дюрапласта, спрыгивали с крыш своих лианных гнезд и вылезали из глубоких нор, окружая нас плотным, пульсирующим кольцом. В лапках у каждого красовалось примитивное копье, но наконечники этих орудий заставили бы любого техника Академии рыдать от восторга и зависти одновременно. Острые щепки микросхем, заточенные фрагменты титановых пластин и даже иглы от инъекторов — аборигены использовали все достижения прогресса для ведения каменного века. Их огромные влажные глаза светились не то от страха, не то от фанатичного желания защитить свое техногенное сокровище от двух огромных пришельцев. Пушистые комочки ярости наступали, издавая грозное цоканье.