— Питбой жив, хотя и ругается на пяти языках, — я постучал по экрану портативного компьютера. — Мири, ты там как, не утонула в своих алгоритмах?

— Я в полном порядке, в отличие от твоих когнитивных способностей, Капитан Вываляюсь в Грязи, — отозвалась искин, и на экране на секунду мелькнула ее голограмма в крошечном желтом дождевике. — Но если мы задержимся здесь еще на пять минут, я начну скачивать учебник по выживанию на открытой воде. Ближайшая тропа в ста метрах к северу, и она выглядит чуть менее жидкой, чем та, на которой ты только что исполнял парный танец с гравитацией.

Тяжело было идти, но мы шли. Вода просачивалась повсюду, за шиворот, в рукава, в сапоги. Каждый шаг требовал колоссальных усилий, мышцы ныли от постоянного напряжения, а пальцы онемели от холода. Но странное дело — несмотря на смертельную опасность, несмотря на грязь в ушах и промокшую насквозь одежду, я чувствовал себя живым как никогда.

Этот адреналиновый коктейль смывал усталость лучше любого стимулятора.

— Вижу свет! — закричала Кира, указывая рукой куда-то вперед сквозь пелену дождя. — Вон там, между теми скалами! Это габаритные огни «Странника»!

Действительно, сквозь густую завесу воды пробивался тусклый, но такой родной красноватый свет нашего корабля. Мой верный корвет стоял на посадочных опорах, напоминая огромного металлического жука, который терпеливо ждет своих непутевых хозяев. «Странника» придал мне сил, и я прибавил шагу, игнорируя протестующие стоны в коленях. Мы почти выбрались, мы почти дома.

Джунгли позади нас продолжали бесноваться, словно злясь, что добыча ускользает прямо из-под носа.

— Быстрее, Роджер! — Кира уже подбегала к трапу, на ходу отбиваясь от какой-то особо настырной лианы. — Если мы не взлетим в ближайшие десять минут, нас просто зальет, и «Странник» превратится в подводную лодку!

Мы ввалились в шлюзовую камеру «Странника» так, словно за нами гналась вся разгневанная экосистема этой проклятой планеты, включая самые маленькие и злобные грибы. Тяжелый бронированный люк с предсмертным хрипом отсек яростный рев шторма, оставив нас в блаженной, почти осязаемой тишине, нарушаемой лишь судорожным шипением системы дезактивации. Грязь, густая и липкая, как грехи коррумпированного чиновника, стекала с наших скафандров жирными кусками, моментально забивая решетки дренажной системы трюма. Я прислонился к холодной переборке, чувствуя, как адреналин медленно покидает сосуды, оставляя после себя лишь всепоглощающую усталость и дикое желание проспать ближайшие пару столетий в криокапсуле без права на досрочную разморозку.