— Мири, почему мы все еще на земле⁈ — я яростно ударил по панели, применяя свой любимый перкуссионный ремонт.

— Потому что твои топливные фильтры выглядят так, будто через них пропустили ведро силоса и пару дохлых лемуров. Внешние заборники забиты органикой, Роджер. Система пытается переварить этот салат, но двигатели недовольны таким рационом. Тряска будет такая, что твои зубы могут поменяться местами.

— Просто дай мне тягу! — заорал я, вдавливая рычаг форсажа до самого упора.

Корвет издал звук, похожий на крик раненого зверя, и совершил резкий рывок, от которого меня едва не вышвырнуло из кресла, несмотря на застегнутые ремни. Грязь и ошметки растений разлетелись во все стороны под мощным напором ионизированного газа, создавая вокруг нас облако из пара и выжженной земли. Корабль медленно, буквально по сантиметру, начал отделяться от планеты, дрожа всем корпусом от натуги и сопротивления атмосферы, которая не желала отпускать свою добычу.

Снаружи бушевал настоящий апокалипсис, вспышки молний ослепляли, а удары грома ощущались даже сквозь бронированную обшивку «Странника», превращая полет в безумную скачку на бешеном мустанге. Приборы сходили с ума, рисуя на экранах хаотичные линии векторов и предупреждая о многочисленных отказах вспомогательных систем, но я держал штурвал мертвой хваткой. Перед глазами мелькали кадры из старых голофильмов о героях-пилотах, но сейчас я чувствовал себя не героем, а просто очень уставшим мусорщиком.

— Кира, держись за что-нибудь! — выкрикнул я, не оборачиваясь.

— Верю в тебя, Роджер! — ее голос прозвучал удивительно чисто даже сквозь скрежет металла и рев турбин. — Не дай нам сгореть в этом небе!

В иллюминаторе на мгновение мелькнула панорама джунглей, стремительно уменьшающаяся и тонущая в сером мареве ливня, и я готов был поклясться, что видел на поляне маленькие фигурки ушастиков. Они размахивали своими копьями с наконечниками из микросхем, провожая наш корабль, который для них теперь навсегда останется огненной колесницей их нового бога. Мне стало немного не по себе от осознания того, какую кашу я заварил в их примитивном обществе, но времени на философские размышления о культурном загрязнении катастрофически не хватало.

Облака расступились внезапно, открыв нам бездонную черную бездну. Тряска, только что вытряхивавшая из меня душу, сменилась блаженной невесомостью и тишиной, которая бывает только в открытом космосе после тяжелого взлета. «Странник» плавно вышел на орбиту, оставляя за собой шлейф из пара и остатков атмосферных газов, которые быстро рассеивались в вакууме. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как сердце постепенно замедляет свой безумный бег, а руки перестают дрожать от перенапряжения.