— Кира, прием. Как слышно? — произнес я, скорее для порядка.

— Слышу тебя, Роджер. Визуальный контакт стабилен, — ее голос звучал ровно, но я уловил в нем нотки напряжения. — Держу корабль наготове. Не задерживайся.

— Постараюсь не злоупотреблять гостеприимством, — пробормотал я, направляя ранец к цели. — Мири, веди.

— Курс проложен, капитан. Прямо по курсу — обитель зла и дурного вкуса, — отозвалась искин. — Рекомендую не стучать в парадную дверь. У них там, кажется, не очень любят гостей.

Огромный Инкубатор медленно вырастал из темноты, закрывая собой звезды. Силуэт напоминал кошмарное творение больного энтомолога, скрестившего осу и линкор. Отвратительная громадина, затерянная среди мертвых скал, жила своей жуткой, противоестественной жизнью.

Чем ближе я подлетал, тем отчетливее становились детали. Поверхность Инкубатора тускло поблескивала, покрытая слоем органической слизи, которая переливалась в свете моего шлема, пока я его не отключил. Структура мерно пульсировала, словно гигантское больное сердце. От металлического гнезда тянулись сотни толстых кабелей, до жути похожих на пуповины. Они уходили в полупрозрачные коконы, внутри которых в питательном растворе медленно формировались новые дроны. Их угловатые, бронированные силуэты уже угадывались в мутной жиже.

— Какая мерзость, — не сдержался я. — Архитектурный стиль «биопанк на минималках».

— Анализ показывает высокую концентрацию белковых соединений и регенерирующих нанитов, — деловито сообщила Мири. — По сути, Король Пыли выращивает своих солдат, как фермер — космическую капусту. Только данная капуста умеет стрелять плазмой.

Пришлось сделать крюк, облетая особенно крупный кокон, в котором почти готовый дрон дернул своей металлической клешней. Зрелище вызывало тошноту. Моя задача состояла в том, чтобы устроить этому инкубатору принудительную стерилизацию.

Я нашел то, что искал, узкую щель в обшивке, вероятно, технологический люк или последствие столкновения с астероидом. Размером она едва превосходила мой скафандр. Отключив двигатели ранца, я аккуратно втиснулся внутрь, цепляясь за рваные края металла. Мгновение и чернота космоса сменилась еще более густой темнотой внутренних коридоров. Здесь царила зловещая, давящая тишина, какая бывает только в гробницах.

Немедленно. Выключил. Свет.

— Мири, я внутри. Давай карту, — прошептал я, и голос гулко отозвался в шлеме.

— Переключаюсь на внутренние сканеры. Вижу сеть тоннелей. Очень похоже на муравейник, — ответила искин. — Будь осторожен, Роджер. Энергетические сигнатуры нестабильны. Стены буквально… живые.