Мири тут же материализовалась рядом в виде сурового прапорщика с планшетом в руках. Ее голограмма мерцала от напряжения. Она уже составила список. Список того, из чего можно собрать маленький персональный армагеддон. Она отправила файл интенданту Баронессы, и через секунду тот появился на терминале Уллис, его голос дрожал от изумления и ужаса перед запрошенными компонентами. Но приказ есть приказ.

Мастерская, которую мне выделили, напоминала личный ад для перфекциониста и рай для такого, как я. Горы запчастей, сварочные аппараты, висящие на проводах лампы и стойкий запах машинного масла. Интендант, одноглазый киборг по имени Грыжа, с недоверием выгрузил на верстак все по списку. Три промышленные батареи от шахтерского бура, несколько военных детонаторов, моток оптоволокна и целая куча мелких механических и электронных деталей. Он смотрел на меня так, будто я собирался приготовить из всего этого завтрак для Ктулху.

— Если эта штука рванет здесь, я лично соберу твои атомы в баночку, и развею над местной звездой, — проворчал он и удалился, качая головой.

— Не волнуйся, Грыжа, все под контролем! — крикнул я ему в спину.

Работа закипела. В первую очередь, я вытащил из кучи тостер «Прожар-мастер 3000» и вскрыл его корпус, как хирург — грудную клетку, извлекая его сердце — чувствительный датчик движения, который должен был сработать, когда я подброшу бомбу к реактору. Мири, уже в образе инженера в защитных очках, выводила на стену трехмерную схему. Я соединял компоненты, переплетая провода, спаивая контакты и щедро укрепляя конструкцию синей изолентой.

— Так, датчик от тостера соединяем с платой детонатора, а ее, в свою очередь, запитываем от батарей, — бормотал я себе под нос. — Мири, рассчитай мощность.

— Оптимальный заряд, семьдесят пять килотонн в тротиловом эквиваленте. Достаточно, чтобы пробить органическую защиту ядра и запустить цепную реакцию в их реакторе, — отчеканила искин. — И достаточно, чтобы разнести половину этого астероидного поля, если ты активируешь бомбу раньше времени. Вероятность самоподрыва при неаккуратной сборке — сорок два процента.

— Отличные шансы! — я ухмыльнулся, приматывая последний детонатор. — Главное, верить в силу инженерной мысли и не чихать с паяльником в руке.

Через два часа на верстаке лежало нечто, напоминающее плод больной любви уборщика и древнего кассетного магнитофона. Уродливое, асимметричное, но смертоносное. Моя маленькая «хлопушка».

— Я пойду с тобой, — раздался за спиной тихий голос.

Я обернулся. В дверях мастерской стояла Кира. Ее фиолетовые глаза горели решимостью, а руки были сжаты в кулаки. Она была одета в свой облегающий костюм, и серебряная нейросеть под кожей едва заметно пульсировала.