Марина Борисовна — женщина средних лет, маленького роста, с густыми каштановыми волосами, которые она неизменно заплетает в косу. Сама она с Дождинки, но долгое время жила в городе, а потом вернулась. Правда, у нее было что-то со здоровьем, она проболела довольно долго, и все тренировки были приостановлены. Сейчас возобновились. Но, насколько я знаю, и школа, и руководство недовольны ею как тренером: она малоинициативна, малоподвижна и часто на больничном. В эти секции ходят в основном школьники, иногда к ним присоединяются ребята постарше, но лишь для того, чтобы сыграть какой-нибудь дружеский матч, больше в шутку, несерьезно. Потому что ведется график посещения, и относиться к этому надо со всей долей ответственности.
Волейбол у нас три раза в неделю, с четырех до полшестого. Но мы частенько задерживались почти до шести. Оксанка тоже ходит на волейбол. Мне нравится, но что-то подсказывает мне, что скоро Марина Борисовна опять заболеет. Она только и делает, что сидит на стуле с обреченным видом и, по-моему, даже не хочет с нами разговаривать. За всю тренировку от нее можно услышать лишь три-четыре фразы, не более:
— Девочки, потише, не надо так шуметь.
Или:
— Света, ну кто так бьет? — скажет и глубоко вздыхает.
Так что на тренировках мы скорее сами по себе. Но все равно, какое-то разнообразие.
На последней моей тренировке случилось неприятное. Оксанка не смогла прийти, приболела. Я пошла одна. Сначала все шло как обычно, потом я заметила краем глаза, что в коридоре замаячил Сашка. Уже перед самым концом занятий. Ну ладно, мало ли какие у него дела могут быть? Тренировка закончилась, переодеваемся и расходимся по домам. Выходим всей гурьбой на улицу, а дальше — в рассыпную. Сашка пошел за мной следом.
— Линда, — слышу, зовет меня.
— Оксанки нет, она болеет, — быстро и недовольно говорю ему и прибавляю шаг.
— Я знаю. Линда.
— Что?
"Может, они поругались?" — подумалось в тот момент. Передавать ей ничего не буду, пусть даже не просит.
— Линда! — обращается ко мне в третий раз Сашка. — Поговорить надо.
— О чем? — Неужели о Лехе? Пусть только заикнется, сразу пошлю его к черту!
— Ты мне нравишься.
Что?! Нравлюсь ему? Вот же придурок вонючий!
— И что? — Надо сразу решить этот вопрос раз и навсегда. Здесь и сейчас!
— Ничего. Ты мне нравишься.
— И что дальше?
— Давай с тобой дружить.
— Нет, не давай.
— Почему?
"Потому что ты долбанный мудак!" — очень хотелось ответить.
— Потому что ты мне не нравишься нисколько. И никогда не понравишься! — стараюсь вложить в свой голос все омерзение, которое чувствую к нему.