Мамочка не любит алкоголь, а вот тётя Таня — за милую душу! И тётя Оля, Лидкина мама, тоже любительница горячительного. Кстати, тётя Таня разрешает уже и Оксанке выпить немного. Мне Оксанка сама об этом рассказывала, говорит, когда какие застолья, ей можно стаканчик винца или шампанского хряпнуть. Многие тут сами гонят самогон. Некоторые продают другим. Оксанка рассказывала про свою тётю, которая промышляет этим делом, так вот торговля идёт бойко, даже по ночам приходят за бутылкой. Многие берут в долг, потом, когда получат зарплату, отдают.
Людмила Николаевна, наша учительница по литературе и русскому языку, наверняка предана своему делу, но иногда её слишком заносит:
— Я вчера стихотворение Пушкина перечитывала, какой талант! Надо уметь чувствовать эти строки! Читать сердцем, душой! Когда твоя душа открыта поэзии...
- Мне кажется, сегодняшние дети мало читают, а значит, мало думают. Вот, к примеру...
- Терзания главного героя никого не могут оставить равнодушным. Мы сочувствуем ему, мы как бы хотим попросить у него прощения за то, что мир так с ним обошёлся...
Мне кажется, Людмиле Николаевне даже не важно, слушаем ли мы её, слышим ли, для неё это не главное. Она глубоко погружается в мир литературы, и ей нравится плавать там в полном одиночестве.
Я вспомнила, как однажды в моей прошлой школе Саша Речкин сильно возмущался:
— Пушкин, Пушкин! Ещё тот ходок был, изменял жене, матерился как сапожник и стихи писал матершиные.
Даже не представляю, что бы случилось с Людмилой Николаевной, если бы кто-то сказал ей об этом. Она бы своими руками придушила наглеца, посмевшего посягнуть на великую классику. Учителя в школе привыкли превозносить поэтов, писателей, художников и другие значимые личности, обычно напрочь лишая их каких-либо недостатков или пороков. А если и говорят, то вскользь, завуалировано и стараются снова свернуть на знакомую широкую дорогу их восхваления и преклонения. А мне кажется, это неправильно. Безгрешный гений будто превращается в статую, холодную и непонятную. А если гений не чужд всему человеческому, то это, наоборот, сближает с ним. Тогда ты понимаешь его лучше, гораздо лучше. Да и потом, когда, взрослея, ребята узнают про знакомых по школьной программе значимых людей нечто такое, противоречащее их обычному восприятию, то чувствуют себя обманутыми.
Разве я могу что-то изменить? Нет. И никогда не смогу. А все эти слова, наподобие «ты сможешь», «человек может всё, если захочет», «надо стараться»... Все эти слова не имеют силы, они пусты. Что я могу изменить? Ничего. Убраться дома, прочитать больше книг, получить много пятёрок, делать по утрам зарядку, не думать о плохом. Да, это я могу, но что это изменит? Через час или два дома снова станет пыльно, книги на данный момент не играют никакой роли, пятёрки тоже. Выучив хорошо одну тему, мне предстоит учить следующую, потом ещё одну, и так до бесконечности. Не думать о плохом? Я очень стараюсь не думать, но почти каждый день случается что-то, отчего мне становится грустно на душе. Смириться? Ждать плохого и готовиться к нему? Не замечать это плохое, быть безразличной к плохому? Например, к скандалам между родителями. Но я же переживаю за маму. Потому что люблю её. Значит, нужно перестать её любить? Перестать любить бабулю, перестать беспокоиться о ней? Это же абсурд.