А вот Валентина, девочка довольно шустрая, хотя сразу этого не понять. Всё-таки гены папы-призрака сделали своё дело. Но Валентина решила использовать их себе во благо. Когда она у нас в гостях, то тихонечко подходит к моему шкафчику, берёт в руки, ну, например, моего плюшевого мишку, или книгу, или, да что угодно, карандаши, серёжки. И говорит тихим голосочком невинной овечки, мирно пасущейся на лужочке: "Какая красивая (или красивый)..." — глубокий вздох, — "Ах, как бы я хотела иметь такое же! Я бы тогда была такой счастливой! Но у меня нету такого." Сейчас-то я молчу, не сосчитать уже, сколько моих разных мелочей (всё-таки мишку ей не видать!) уже перекочевало в ненасытные ручонки Валентины. А ей всё мало! Потом она обрадованная бежала к своей маме и, счастливая до невозможности, заявляла: "Мама, мама, смотри, что мне Линда подарила! Она такая добрая!" И все присутствующие дружно вздыхали от умиления: "Ах!" Но потом-то я отрезала свои длинные ослиные уши и убрала их до лучших времён в шкаф. Поэтому, когда сейчас Валентина снова продолжает свои настырные попытки пополнить своё благосостояние за мой счёт, я сопротивляюсь и абстрагируюсь от неё. И её елейных словечек. Хватит, лавочка прикрылась!
Это то, что касается Валентины, а вот если нужно было описать её маму, я бы сказала, что поговорка "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали" — именно про неё. Может быть, в прошлой жизни она и была этой самой Варварой. Поэтому-то она и пришлась по вкусу моей мамочке. Ведь тётя Клава — это просто кладезь всех местных сплетен и пересудов.
Когда она здоровается с вами при встрече и говорит "Здравствуй", происходит вот что: пока она произносит начало слова "здрав...", её глазки тут же отделяются от лица и начинают метаться по вас с ног до головы, не пропуская ни одной мелочи, затем "...ствуй", и глазки возвращаются снова на лицо тёти Клавы. И уже при следующем вопросе: «Как ты?» — она может вздохнуть спокойно, потому что досконально изучила вас целиком и полностью, будто под микроскопом.
Тётя Алла и тётя Оля теперь тоже нередкие наши гости. Мама не очень любит наносить им визиты, даже из вежливости, поэтому они в основном околачиваются, вернее, находятся у нас.
Всё-таки интересно слушать сплетни и рассказы тёти Клавы. Слушая их, ты как будто видишь своих одноклассников, знакомых с другой стороны.
Зная мамин характер, нисколько не сомневалась, что в скором времени мой папа станет одной из главных тем их обсуждения. Так и случилось. Все они сходились в одном непреложном: моего папу приворожили. И если раньше я думала, что методы моей мамы, спровоцированные ревностью, в Уцике были ужасные (мне нередко бывало стыдно за них, один поход в ресторан чего стоит! Или домой к Татьяне Григорьевне!), то здесь я поняла: такое часто в порядке вещей. А некоторые ревнивые женщины могли запросто вцепиться на улице в волосы своей соперницы, мнимой или настоящей. Или прийти к ней домой и наорать на неё при всём честном народе. Может, и не при всём, но при тех, кто будет находиться поблизости. Хотя, может, и в Уцике так тоже было: людей-то много проживает на свете, и характеры у всех разные. Просто здесь я стала часто сталкиваться с таким и поэтому нередко размышляла по этому поводу.